В середине января в подмосковном Фрязино покончили с собой двое 15-летних подростков. Через несколько дней счеты с жизнью свел московский школьник. Что и кто толкает наших детей решиться на роковой шаг? И как их уберечь от него? Об этом в беседе с корреспондентом «РГ» рассуждает руководитель отдела Государственного научного центра социальной и судебной психиатрии имени В.П. Сербского, профессор Борис Положий.
Российская газета: Борис Сергеевич, то, что трагедии произошли одна за другой в Москве и близком к ней городке, наталкивает на вопрос: не создает ли мегаполис со всеми его возможностями, искушениями и контрастами, дополнительную нагрузку для подростков, которая заставляет их чаще, чем в других городах, добровольно уходить из жизни?
Борис Положий: Давайте обратимся к статистике. По данным Росстата за 2009 год, лидеры по частоте суицидов среди детей — Тува, Якутия и Бурятия. На 100 тысяч ребят в возрасте от 10 до 14 лет там приходится соответственно 15,6; 13,4 и 12,6 случая самоубийств. В этих же регионах отмечается и самая неблагополучная ситуация среди подростков 15-19 лет: в Туве — 120,6 на 100 тысяч, Бурятии — 86,6 и Якутии — 74,2. Москва относится к благополучным в этом смысле регионам. В столице на 100 тысяч подростков приходится 4,4 суицида. То есть в 27 раз ниже, чем в Туве. Достаточно спокойная ситуация отмечается также в Подмосковье, Санкт-Петербурге, ряде регионов Центрального и Южного федеральных округов. Кривая самоубийств начинает существенно расти на Урале, а зашкаливает в Дальневосточном и Сибирском федеральных округах.
РГ: С чем связана такая разница?
Положий: Во-первых, есть некоторые общемировые тенденции. Например, в северных широтах частота суицидов традиционно выше. Это связано с экстремальными условиями жизнедеятельности. Скажем, в Якутии запредельно низкие температуры зимой, да и летом климат очень тяжелый. Это не может не сказываться на психологическом состоянии человека. Большое значение имеет также социальный фактор. От социально-экономического развития региона зависит уровень и качество жизни человека. В этом смысле «сытую» Москву затруднительно сравнивать с той же Тувой. Поэтому все последние годы в столице отмечаются, я бы сказал, деликатные показатели суицидов. Наконец, третий момент, влияющий на их частоту, — этнокультуральный. Надо учитывать, что Россия — многонациональное государство, в котором проживают народы с разной историей, традициями, верованиями. Например, у коренных народов Севера страны до сих пор сильными остаются языческие корни. Они проросли в национальные традиции и обычаи. Это внешние проявления. Но остаются еще внутренние установки, так называемая историческая память народа. В частности, большинство архаических верований подразумевают такую приятную для человека вещь, как жизнь после смерти. Только в каком-то ином качестве. Самоубийство у этих народов — не грех, а вполне допустимая норма поведения. Более того, у некоторых этносов оно является достойным поступком, заслуживающим уважения выходом из какой-либо сложной ситуации. Дети напитываются этими идеями. Они часто играют в похороны, представляют себя повешенными или утопленниками. Причем это делается из любопытства, без каких-либо негативных эмоций. Через игру идет как бы обучение и приучение к таким вещам.
РГ: Выходит, одни и те же регионы являются неблагополучными как по детским, так и по взрослым суицидам. А в целом, кто чаще решается на роковой шаг — отцы или дети?
Положий: Показатели отличаются не намного. На 100 тысяч взрослого населения приходится 23,5 случая, а среди подростков — 19,8. Напомню: в 90-е годы прошлого века, когда в стране начались реформы и возникла ситуация социально-экономического и политического кризиса, кривая самоубийств устремилась вверх. К 1995 году, когда в обществе были сильны настроения разочарования в несбывшихся надеждах на изменения жизни к лучшему, мы достигли самого пика частоты самоубийств: 42 случая на 100 тысяч населения. Несколько лет этот показатель лишь слегка колебался. В результате Россия занимала недостойное ее второе место в мире. Начиная с 2002 года, число суицидов стало постепенно снижаться. И сейчас наша страна перешла на шестое место — после Литвы, Кореи, Казахстана, Беларуси и Японии. Но ситуация по-прежнему остается весьма тревожной. В мире средний уровень частоты суицидов — 14-15 случаев на тысячу населения. Всемирная организация здравоохранения ввела критический уровень этой частоты — 20 случаев на 100 тысяч населения. Его превышение свидетельствует о социальном неблагополучии в обществе. Поэтому до нормализации суицидальной ситуации нам еще далеко. Но что особенно вызывает тревогу: снижается число взрослых самоубийств, но не детских! В последние годы частота суицидов среди тех, кому 10-14 лет, колеблется в пределах от 3до 4 случаев на 100 тысяч, а среди подростков 15-19 лет — 19-20 случаев. В мире же средний показатель по этой возрастной категории в 2,7 раза ниже, чем в России. И пока нет особых поводов надеяться, что ситуация будет меняться к лучшему. В среднем в стране ежегодно кончают с собой более 200 детей и 1,5 тысяч подростков.
РГ: Вы приводите статистику, начиная с 10-летнего возраста. Это и есть тот рубеж, перейдя через который, может возникнуть потенциальная опасность суицида?
Положий: В нашей стране ведется статистика гибели детей и более раннего возраста. Но когда ребенку меньше 10 лет, трудно понять, что привело к тому — несчастный случай, попытка испробовать нечто опасное, или это было самоубийство. По счастью, такие случаи единичны. Начиная с 10 лет, у детей уже формируются понятие смерти, представления об уходе из жизни. На этом фоне может появляться суицидальная готовность.
РГ: Некоторые говорят: взрослых толкает к уходу из жизни серьезные проблемы, а детей — пустяк, нелепость. Подумаешь, мама накричала, или мальчик не любит, сколько еще таких мальчиков будет…
Положий: Да нет же, это совершенно неправильно! В каждом возрасте существуют свои болевые точки. Особенно опасно их задевать, если у ребенка есть биологическая, генетическая предрасположенность к самоубийству. Например, случаи тяжелых депрессий, суицидов среди родственников. Некоторые исследователи даже высказывают смелую гипотезу, что самоубийство совершают только те, у кого такая предрасположенность есть.
РГ: Получается, это фатум?
Положий: Ни в коем случае. С такой предрасположенностью можно прожить до 100 лет и не узнать, что она была. Чтобы предрасположенность «включилась» и привела человека к самоубийству, должны сработать многие другие суицидоопасные факторы.
РГ: Например?
Положий: В первую очередь — это неблагоприятная обстановка в семье. Например, пьянство, асоциальное поведение родителей, которых дети начинают стыдиться. Сейчас особенно много пьют в сельской местности. И теперь мы относимся к тем странам, где именно там совершается наибольшее количество суицидов. Другой фактор — если в семье практикуются так называемые патологические типы воспитания, деформирующие развитие личности. Например, к ребенку предъявляются перфекционистские требования: «Ты должен быть лучше всех!» И это вдалбливается, этого добиваются. Ребенка стыдят за то, что он что-то не сделал или не так выполнил. Одна, другая неудача… Это оборачивается психологической травмой, срывом — возрастает риск развития суицидального поведения. Или другой патологический тип воспитания — «кумир семьи». Как правило, он характерен для семей с одним ребенком. Все, что он ни сделает — великолепно. Никаких замечаний, ограничений! В результате формируется истерический тип характера. Весьма распространены в России такие типы патологического воспитания, как авторитарный — подавляющий любую инициативу ребенка и делающий его не способным противостоять трудностям, и безнадзорный — когда ребенок полностью предоставлен самому себе.
РГ: Как мы видим по статистке, число подростков, решивших наложить на себя руки, почти в 8 раз выше, чем детей. Почему такая разница?
Положий: Молодой человек переживает возрастной кризис, кризис идентичности. Из «скорлупки» ребенка он «выскакивает» во взрослого человека. В это время подросток начинает искать ответы на вечные вопросы: кто я, зачем я, что я могу, на что способен, как ко мне относятся? Они занимают в его сознании много места и очень болезненны. Поиск ответов на них сопровождается самокопанием, недовольством собой и другими. При этом для подростков характерно отношение к смерти как иному способу существования. Они ее романтизируют, при этом смерть допускается «для других» и фактически отрицается для себя. На это накладываются ранимость, хрупкость подростковой психики. Зачастую это приводит к тому, что суицидальный процесс протекает очень быстро и приводит к импульсивному решению наложить на себя руки.
РГ: Какие мотивы могут сыграть роль «фитиля» ?
Положий: Во-первых, те же самые семейные, возникшие из-за конфликтов, связанных с деструктивными отношениями в семье, или с патологическими типами воспитания. По статистике, 96 процентов подростков, покончивших с собой, росли в семьях, где имел место тот или иной патологический тип воспитания, а 40 процентов жили в неполных или асоциальных семьях.
Во-вторых, для подростков высокую суицидоопасность несут конфликты со сверстниками. В-третьих, это любовные мотивы, обусловленные «несчастной любовью», сексуальными взаимоотношениями, беременностью, венерическими заболеваниями. Свою лепту вносят и СМИ, которые порой романтически освещают самоубийства подростковых «кумиров». Подростки склонны к образованию авторитетов. Причем авторитетом будет не папа, не мама, не учитель и даже не друг. А, допустим, рок- или поп-звезда. За последние годы вслед за каждым добровольным уходом из жизни такого «кумира» сразу же начинал тянуться шлейф подростковых самоубийств. Причем в отличие от взрослых, для подростков свойственны и групповые суициды. Ведь вместе как-то «интересней» и «не так страшно». Такие индуцированные самоубийства исследователи впервые стали рассматривать после выхода в свет книги Гете «Страдания юного Вертера». Напомню: после ее издания вначале по Германии, а потом и по другим странам Европы прокатилась волна самоубийств, один в один «списанных» с романа. Присущая подросткам подражательность работает, увы, и в этой сфере. Если даже высокохудожественное произведение вызвало такой страшный эффект, что же говорить о публикациях в СМИ, в которых смакуются подробности самоубийств, а порой чувствуется даже внутреннее удовольствие автора от их описаний…
РГ: Свою лепту вносит и Интернет. Есть сайты, где культивируется тема смерти, своим опытом делятся те, кто попытался покончить жизнь самоубийством…
Положий: Что особенно опасно: среди них немало подростков, которые излагают это на языке, близком и понятном их сверстникам. Еще больше сайтов, где расписаны способы ухода из жизни, где договариваются о «последнем шаге».
РГ: Такие сайты, вы считаете, надо отслеживать и закрывать?
Положий: В некоторых странах, например, в Японии на них ставят специальные фильтры. Но все не отфильтруешь. Закройте один сайт, тут же появятся два других. Прежде всего, необходимо формировать у детей психо