Крупным планом

Приказ Министерства внутренних дел Российской Федерации от 31 августа 2011 г. N 988 г. Москва «Об утверждении Порядка присутствия членов общественных советов при Министерстве внутренних дел Российской Федерации и его территориальных органах при проведении должностными лицами органов внутренних дел личного приема граждан «

Полицейские начальники теперь смогут проводить личный прием граждан в присутствии членов общественных советов при МВД или территориальных органов внутренних дел. Министр внутренних дел России Рашид Нургалиев издал приказ, в котором определил порядок такого участия.

Главный смысл документа — в обеспечении гражданского контроля над полицией. Для этого, собственно, и созданы по указу президента общественные советы. Каждый участник совета имеет право участвовать в самых различных мероприятиях органов внутренних дел, в том числе — оперативных совещаниях (если они, конечно, не носят закрытый характер), в личных приемах граждан. Таким образом, человек, пришедший с какой-то проблемой в «высокий» кабинет, получает дополнительную гарантию, что к его просьбе отнесутся предельно внимательно, не отложат разбирательство в долгий ящик.

Член общественного совета обладает правом направлять запросы в любые подразделения МВД по поводу обращения конкретного человека. Причем не только добиваться решения по существу, но и требовать дополнительную информацию, чтобы детально разобраться в проблеме.

Что любопытно, приказ главы ведомства ставит определенные условия присутствия члена общественного совета на личном приеме. Так, участие представителя общественности напрямую зависит от согласия человека, пришедшего к руководителю полицейского подразделения. Может, посетитель не желает, чтобы о его ситуации, зачастую — щекотливой, знал кто-то еще.

Более того, представитель совета не имеет права разглашать информацию, услышанную во время приема.

Министр внутренних дел России Рашид Нургалиев на первом заседании Общественного совета при МВД выразил надежду, что участники этой организации примут самое активное участие в создании принципиально новой модели взаимоотношений между полицией и гражданами. По замыслу, это должны быть партнерские отношения. А партнерство, как известно, невозможно без взаимного доверия.

Вот почему в Общественный совет при МВД вошли одни из самых уважаемых представителей общества — известные артисты, ученые, художники, руководители СМИ, медики, ректоры вузов, правозащитники, юристы, священнослужители различных конфессий. Они должны объективно и беспристрастно оценивать ситуацию в полиции и обществе, открыто говорить о проблемах и недостатках, помогать решать болезненные вопросы.

В частности, членам общественных советов предоставлено право без предварительного уведомления посещать отделы внутренних дел, знакомиться с условиями службы полицейских, выяснять, как содержатся временно задержанные. Возможно, для избежания недоразумений будет издан специальный ведомственный приказ, объясняющий механизм таких визитов. Ведь, чего греха таить, «низы» далеко не всегда знают и исполняют решения «верхов». Ну, не пустит какой-нибудь лейтенант или сержант в отделение представителя Общественного совета — нет у него такого приказа. Не силой же прорываться?

Михаил Фалалеев, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5616 (240)

Алексей Толчёнов не верит подмосковной полиции. До конца 2011 года подмосковная полиция может обвинить Алексея в убийстве собственной матери. Поскольку Алексей знает, что не виновен в смерти своей матери, и, поскольку, сам чудом остался жив, он не верит в честность, неподкупность, непредвзятость, объективность, а так же в десяток иных качеств, которыми должны обладать полицейские Московской области. Не верят в подобные качества местных полицейских жители Брянска, Сагры, Москвы и многих других населенных пунктов России.

ДТП с НЕизвестными

23 октября 2010 года навсегда изменило жизнь Алексея Толчёнова. Около 22 часов на автомобиле «Форд» он вместе с мамой возвращался в Москву с дачи на Калужском шоссе. На 35-м километре автодороги, двигавшийся со стороны Москвы автомобиль «Ягуар», не сбавляя скорости, выскочил на полосу, по которой навстречу ему ехал «Форд», и ударил его в бок. «Форд» врезался в опору освещения. Подушки безопасности не спасли жизнь мамы Алексея Толчёнова. От перелома шеи Ирина Алексеевна Василевская скончалась на месте. Захлебывающегося кровью Алексея из дымящейся машины извлекали несколько человек. Первым на помощь подоспел Дмитрий Немиров. Он обесточил машину и, вместе с другими автолюбителями, помог потерпевшему выбраться из разбитого автомобиля. Единственный, из весьма большого числа свидетелей аварии, смелый парень без колебаний оставил Алексею Толчёнову свой номер мобильного телефона и дал свидетельские показания инспекторам ДПС.

Что же было зафиксировано на месте ДТП…

За рулем автомобиля «Ягуар» находился Фаяз Нурмухаметов. Он ехал со стороны Москвы по Калужскому шоссе и собирался повернуть налево на проселочную дорогу, ведущую к его даче в коттеджном поселке  В своих показаниях, Нурмухаметов заявил, что у него пробуксовала очень мощная машина. Он хотел тронуться и успеть проехать налево, а так как машина пробуксовала, то сделать это, он не успел. Алексей Толчёнов утверждает, что «Ягуар» на перекрестке и не собирался притормаживать. Нурмухаметов поворачивал налево, не снижая скорости. Виновность Нурмухаметова подтверждали и пояснения свидетеля Дмитрия Немирова.

2 ноября 2010 года по факту ДТП  было возбуждено уголовное дело по статье 269 ч.3 (совершение ДТП с гибелью человека и нанесением вреда здоровью другому). Протоколы, составленный на месте аварии указывали на то, что к ДТП привели нарушения правил дорожного движения со стороны водителя автомобиля «Ягуар». Вот краткая выдержка из постановления о возбуждении уголовного дела и принятии его к производству следователем СУ при УВД по Ленинскому району Московской области: «….автомобиль «Ягуар» регистрационный знак хХХХхх 199рус под управлением Нурмухаметова Ф.Г., при совершении маневра не уступил дорогу автомобилю Форд-Мондео регистрационный знак уУУУуу 199рус под управлением Толченова А.В., в результате чего произошло столкновение…».

Истекающего кровью, с разрывами внутренних органов, Алексея Толчёнова доставили в больницу города Видное, где он перенес несколько сложнейших операций. 9 ноября 2010 года Алексей в тяжелом состоянии выписался из больницы, чтобы продолжить реабилитацию и восстановление в московской клинике. Алексей очень хотел взглянуть в глаза человеку, который убил его мать и навсегда искалечил его жизнь. Он не хотел мести и не требовал расправы. Алексей просто верил в справедливость, которая в сложившихся обстоятельствах была столь же естественна, как снег зимой или зеленая трава летом.

В тот же день 9 ноября 2010 года уголовное дело № 19161 было направлено в Главное следственное управление (ГСУ) при ГУВД по Московской области. Подмосковная милиция перестала верить Алексею Толчёнову. Алексей остался жив, а это, в сложившихся обстоятельствах, для подмосковного следствия существенно усложняло расследование дела, для которого уже был заготовлен другой сценарий.

Колобок на «Ягуаре»

В конце ноября, в начале декабря 2010 года Алексей предпринял попытку узнать, как проходит расследование уголовного дела. Все усилия были тщетными. Ситуацию смог прояснить только начальник следствия, который заявил, что такого дела в районном отделении милиции нет и, что его забрало ГСУ МВД РФ по Московской области. В ГСУ Алексей Толчёнов так же безрезультатно искал дело несколько недель. После того, как Алексей стал звонить во все отделы ГСУ и донимать начальников, ему, наконец-то, позвонил следователь Сидоров, который спустя 2,5 месяца после происшествия пригласил его на допрос.

На первом допросе Сидоров успокоил Толчёнова: «все нормально, назначены экспертизы, следствие идет полным ходом, показания свидетеля присутствуют в деле». Ознакомившись с материалами дела, Алексей пришел в ужас. За время его лечения, водитель «Ягуара» «тесно сотрудничал» со следствием. В деле отсутствовало медицинское освидетельствование на наличие алкоголя и наркотиков в крови водителя Нурмухаметова, хотя сотрудники ДПС давали соответствующее направление. Алексей Толчёнов, едва выживший в чудовищной аварии, в которой погибла его мать, проходил по делу как свидетель. Свидетелями проходили и Нурмухаметов, и, обещавший помочь Дмитрий Немиров, первым оказавшийся на месте ДТП. На этом свидетели почему-то заканчивались, хотя на месте ДТП их было предостаточно.

Самое главное — следствие не признало Алексея Толчёнова потерпевшим. А это означало, что дело начало обрастать новыми неизвестными ранее ни Алексею, ни его адвокату подробностями.

И подробности последовали. В уголовном деле появился автомобиль-призрак: грузовик неизвестной марки и неизвестного номера, который ехал перед «Фордом». По показаниям свидетеля Нурмухаметова, он видел только грузовик, а  «Форд» Алексея Толчёнова не видел. В какой-то момент, «Форд» решил обогнать грузовик справа, по соседней полосе. Как следует из новых показаний Нурмухаметова, совершая поворот, конечно же, убедившись, что никому не мешает, не менее чем за 100 метров до идущего навстречу грузовика, он спокойно проехал перед ним, но врезался в автомобиль Толчёнова, который, как теперь следует из материалов дела, совершал запрещенный на дороге маневр — обгон справа.

Физика окружающего нас мира весьма сложный предмет… Но все же… Если «Форд» длительное время оставался «невидимым» на прекрасно освещенной дороге, а потом вдруг «выскочил» из-за грузовика, значит в момент столкновения грузовик был в нескольких метрах от «Форда». Фактически, грузовик, словно призрак, растаяв в воздухе, проехал сквозь ударившиеся перед ним машины.

Неожиданный поворот дела смутил Алексея, но он верил в здравый смысл и справедливость. Пострадавший знал, что у него есть единственный, проходящий по делу, надежный и честный свидетель, отчаянно боровшийся за его жизнь — Дмитрий Немиров. Алексей позвонил молодому человеку. «Все в порядке», — успокоил Алексея Дмитрий. — «Я подтвержу свои показания, данные на месте ДТП».

Какого же было удивление Алексея, когда при знакомстве с материалами дела, он обнаружил, что на допросе в ГСУ МВД РФ по Московской области Дмитрий Немиров полностью подтвердил показания Нурмухаметова. Свидетель издалека видел, как Алексей на «Форде» справа обгонял грузовик, как, по правилам выполнявший все маневры Нурмухаметов, врезался в машину Алексея Толчёнова… Больше Дмитрий Немиров на телефонные звонки Алексея не отвечал.

Конечно же, версия с грузовиком-призраком имеет право на существование. Нурмухаметом и Немиров имеют право оставаться честными людьми, а пострадавший, потерявший мать Алексей Толчёнов может оказаться обманщиком, который хочет уйти от ответственности. Вот только ход расследования уголовного дела свидетельствует об обратном.

Получив показания от  Нурмухаметома и Немирова, следователь назначил эксперимент на месте ДТП, в ходе которого они полностью, слово в слово, как под копирку, подтвердили версию с грузовиком. По неизвестным причинам Толчёнова не пригласили для участия в следственных действиях. Не был приглашен и признанный потерпевшим по делу брат погибшей матери Алексея. Основываясь на показаниях только двух свидетелей, не противоречащих друг другу, следователь назначил экспертизу. Многостраничное исследование было проведено ударными темпами за три дня и полностью подтверждало версию с грузовиком-призраком.

Независимая экспертиза, проведенная с учетом показаний Алексея, опровергла эти выводы. Алексей обжаловал результаты и потребовал проведение новой экспертизы. Новая экспертиза в экспертно-криминалистическом центре МВД длилась уже 4 месяца. В результате именитые эксперты слово в слово скопировали первую экспертизу и дали точно такое же заключение, не принимающее в расчет показания Толчёнова. Назначенная по просьбе Алексея ещё одна независимая экспертиза, на этот раз, в Автодорожном институте, с привлечением не менее опытных экспертов, выявила грубейшие нарушения в методах расчета, логике и принципах исследования. К счастью, эту экспертизу удалось приобщить к материалам следствия.

Следователь сказал в морг, значит в морг…

Страшная авария на Калужском шоссе — это не ДТП с царапинами на кузове автомобилей. В аварии погиб человек. Чем же отличилось подмосковное следствие в расследовании обстоятельств смерти Ирины  Василевской?

Результаты шокируют.

На протяжении года следователями ГСУ МВД РФ по Московской области не было проведено ни одной очной ставки между свидетелями, показания которых противоречат друг другу. На протяжении года следствие не предприняло никаких действий, чтобы найти новых свидетелей. На протяжении года все следственные действия осуществляются без участия потерпевшей стороны и свидетеля Алексея Толчёнова. Что происходит?

Да все очень просто. Алексей должен был умереть. На Калужском шоссе, в больнице, где угодно. Ведь сценарий, в соответствие с которым ведется расследования этого уголовного дела — это сценарий расследования ДТП с двумя трупами. И, если даже грузовик не мифический, и, если даже Алексей виноват в ДТП, сценарий, взятый с какого-то уголовного дела, выдает давно обкатанную схему.

В деле появляется грузовик, который бесследно исчезает. Водитель грузовика и погибший водитель «создают» для виновника аварии «дорожные условия и обстоятельства», «жертвой» которых он становится. Дальнобойщик «растаял», а мертвые, как известно, молчат. Есть основания полагать, что следствие работает по данному сценарию, именно поэтому, в уголовном деле Алексей Толчёнов фактически «мёртвая душа». Если бы Алексей был виноват в ДТП, его затаскали бы по следственным экспериментам, провели десяток очных ставок, по минутам разложили бы вечер 23 октября 2010 года, чтобы установить употреблял он алкоголь или нет. Но все вышеперечисленное не нужно. По сценарию Алексей Толчёнов должен молчать. Для следствия он уже умер, как тот водитель, дело которого, возможно, взято за основу расследования.

До последней капли

9 сентября 2011 года дело передано новому следователю ГСУ МВД по Московской области, кот&

Коррумпированные, жестокие, продажные, неэффективные милиционеры — в идеале именно они должны были покинуть систему МВД в ходе тотальной переаттестации. Именно ее эффективность виделась главным условием успеха всей реформы МВД. Потому что бессмысленно менять структуру, функции, полномочия, принимать новые законы, если их будут исполнять старые люди. Но чуда не произошло. Много где процесс чистки пошел не по принципу «хороший — плохой» полицейский, а по принципу «преданный — самостоятельный», «угодный — неугодный». Это подтверждает пример воронежского участкового Романа Хабарова. Уволившись из полиции, он откровенно рассказал «РР» о том, как сегодня функционирует правоохранительная система и почему нынешняя реформа недостаточно радикальна.

Мы познакомились с Романом на конференции в Москве. Тогда я поймал себя на мысли, что это не может быть взаправду — настоящий мент сидит напротив меня и рассказывает о проблемах демократии в России. «Наверное, — подумал я, — это какая-то белая ворона, случайно залетевшая в монолитные ряды наших правоохранительных органов». Однако это не так.

Роман попал в милицию в 1993 году — не сумел с первого раза поступить на юрфак и решил получать юридическое образование в школе милиции. С тех пор он 18 лет рыл носом грязь воронежских дворов: сначала следователем, затем более 14 лет участковым — разнимал семейные драки, закрывал наркопритоны, охотился за грабителями, разбойниками и убийцами. То есть делал обычную каждодневную милицейскую работу. В 2007 году, ведомый исключительно любопытством, он стал участ­вовать в мероприятиях воронежской Школы публичной политики — одного из последних осколков фонда «Открытая Россия» Ходорковского. Съездил на несколько конференций в Москву.

Как рассказывал сам Роман, тот факт, что милиционер интересуется демократией, настолько изумлял всех, что ему выделяли гранты на зарубежные поездки почти автоматически. Так Совет Европы пригласил его в Страсбург, а затем он съездил в Вашингтон и Сент-Луис, где ему устроили визит в местное управление полиции. «Я много раз приглашал поучаствовать моих коллег, но они только отмахивались, — рассказывает Роман. — Уж не знаю, природная лень это или страх, как бы чего не вышло».

И, как оказалось, они были правы.

Что значит быть милиционером

— В начале 90-х МВД совершило две крупные кадровые ошибки. Первая — стали брать в милицию людей, не служивших в армии. И сразу школы милиции из мест, куда люди шли учиться, превратились в отмазку от армии. Я поступил в школу милиции в 93-м — первый год, когда туда стали принимать не отслуживших в армии. И нас, служивших, было всего треть курса. Со мной учился весь милицейский блатняк города: сын начальника областного ГАИ, сын начальника отдела кадров ГУВД, племянник директора рыбокомбината.

Понятно, что сразу вырос конкурс. И сразу поступать стали за взятки. Раньше в голову не могло прийти брать с милиционера деньги за поступление в школу милиции. Потому что туда, наоборот, мало кто стремился — большинство тех же пэпээсников совершенно не рвались на офицерские должности, потому что это был совсем другой уровень ответственности. Но как только школы милиции заполнили блатными, поступление стало платным.

Вторая кадровая ошибка — в милицию стали брать сокращенных из армии офицеров. В чем разница между милиционером и военным? Милиционеров всегда учили общаться с людьми, а офицеров учили командовать солдатами. А ведь солдат срочной службы имеет меньше прав, чем заключенный. И когда военные пришли в милицию, с этого и началась большая часть милицейского беспредела.

Как раз в это же время много опытных милиционеров ушли в околокриминальные структуры, службы безопасности, ЧОПы, адвокатуру. Ядро фактически пропало. Его сменили те самые мальчики, которые поступили в школу милиции за деньги, и бывшие военные.

Никогда милиционеры не отличались кристальной честностью, но никто не приходил в милицию лишь зарабатывать. Кстати, интересно смотреть, как на протяжении времени менялась милицейская терминология. Раньше, в 90-х, если была проблема — уголовное дело, административный материал, — то люди приходили к милиционеру «решать вопрос». С 2002-го это начало называться «отжать» — милиционеры начинали отжимать деньги.

Это совершенно разные вещи. Вопрос можно было не решать, и тогда дело шло своим чередом. Но никто специально уголовное дело не создавал: не находили наркотики по заказу, не приходили с проверкой, чтобы взять пакет с водкой. А недавно к нам пришел мальчик после школы милиции, и первый вопрос, который он задал, — «Скажите, где здесь у вас чего можно нахлобучить?»

Я говорю: «Ты понимаешь, что ты спрашиваешь и у кого? А вдруг весь отдел знает, что я — лучший друг начальника ОСБ (отдел собственной безопасности. — «РР»)? И, во-вторых, с чего ты взял, что тебе кто-то про свои теп­лые хлебные места вдруг расскажет? То есть я тебе должен бы сказать: «Ты знаешь, вот здесь вот водкой торгуют, платят тысячу рублей в месяц, здесь наркотиками торгуют, платят двадцать тысяч рублей в месяц»? Иди сам работай. Позволяют тебе твои моральные принципы брать — будешь брать, позволяют тебе профессиональные навыки добиться, чтобы тебе платили, — будут тебе платить».

Моральный дух МВД с каждым месяцем все ниже, хотя иногда кажется, что ниже некуда. В либеральных кругах есть такое распространенное мнение, что милиция — это такая оккупационная армия преступного режима. Но вот полицаи при немцах — они точно знали, что служат фюреру и великой Германии. А спросите у этих «оккупантов» — они себя сами считают армией режима? Нет. Они думают, что они — самая кинутая властью часть общества. С одной стороны, милиционеры всегда во всем виноваты, с другой — у них никаких прав нет, а с третьей — с них все равно требуют исполнения каких-то обязанностей, неважно, каким путем.

А часто получается так, что выполнять свои реальные обязанности по защите прав граждан милиционер может только незаконным способом.

Допустим, если мы приезжаем на семейный конфликт, где муж бьет жену, никаких полномочий у милиционера его задерживать нет, потому что это дело частного обвинения. Жена должна подать заявление мировому судье, суд возбудит уголовное дело, и его осудят. А в квартире нам его задерживать не за что: общественный порядок не нарушался. Но бывает так, что не задержать нельзя: уедешь, а он ее убьет. То есть можно его задержать — написать, что ругался на улице матом, но это будет совершенно незаконно.

У нас раньше на убийство приезжал следователь из прокуратуры и говорил: «Вы по мелочи (мелкое хулиганство, ст.20.1 КоАП РФ. — «РР») пока оформите убийцу, а я с утра его арестую». То есть напишите, что он на улице ругался матом. А ведь если про убийцу можно написать, что он ругался матом на улице, — значит, можно и про кого угодно. И весьма значительная часть милицейского беспредела основана на том, что милиционер по закону не имеет возможности сделать то, что должен. Милиционер поставлен в положение, когда он работу должен сделать, но при этом нарушая закон.

Поэтому милиционеры находятся в состоянии перманентного когнитивного диссонанса. В этом смысле я, кстати, за гражданского министра. Потому что разрабатывать критерии и пути реформы должны именно представители общества и государства при консультационном участии сотрудников МВД, но без права их решающего голоса. Потому что если ты дослужился до майора — ты как человек, способный объективно оценить ситуацию, закончился. Профессиональная деформация с тобой уже произошла, ты можешь искренне желать хорошего, но ты за хорошее принимаешь уже то, что тебе хорошо.

«Вихрь-антитеррор»

— Милицию погубил «Вихрь-антитеррор». До того как начались взрывы домов в Москве, у нас была нормальная милицейская работа. То есть уголовный розыск бегал, ловил жуликов, я мог себе позволить целый день просто обходить участок и вечером доложить об этом начальнику, а он не требовал, чтобы я обязательно раскрыл ка­кое-то преступление. Сейчас я даже боюсь себе представить выражение лица начальника, прежде чем он начнет громко ругаться матом: «То есть это как это просто ходил и с людьми разговаривал?! И что же ты находил?!»

Когда после взрывов домов в Москве первый раз ввели «Вихрь-антитеррор», мы двенадцать часов в сутки работали. Преступность реально упала процентов на тридцать-сорок, потому что мы всех судимых отрабатывали, всех охотников проверяли — нет ли у них незарегистрированного оружия. Тогда было очень много оружия изъято из незаконного оборота, и это были реальные факты.

Руководству это понравилось — гляньте, какие показатели! И «Вихрь» стали растягивать на месяцы. И, кстати, вал отчетов, ежедневных справок появился именно тогда. А поскольку никакой форсаж не может длиться постоянно, все поняли, что, вместо того чтобы бегать и реально проверять охотников, можно написать справку, что ты их проверил.

И когда теперь министр докладывает, что столько-то единиц боеприпасов изъято из незаконного оборота, я догадываюсь, что 80-95% этих боеприпасов сами милиционеры принесли на то место, где они их «нашли», и что большая их часть — это патроны от автомата Калашникова или от пистолета Макарова.

Как это устроено? Допустим, прихожу я к тебе и говорю: «Давай ты как будто нашел патрон и мне его выдал». Ты освобождаешься от ответственности, потому что ты добровольно выдал имеющийся боеприпас, у тебя нет преступления. А мы изъяли боеприпас из незаконного оборота — все счастливы. А министр потом доложит где-нибудь, что мы изъяли тысячу боеприпасов. Может, кто-то и правда думает, что нашли фугасы, но большая часть изъятого — это патроны. Мы одно время все патроны «находили» сознательно на участке одного коллеги, потому что по другим делам толку от него не было. И ка­кие-нибудь органы должны были бы поинтересоваться: почему в этом месте столько патронов от Калашникова находят? Не поинтересовались.

Реформа МВД

— Когда объявили о реформе, я относился к этому с романтическим энтузиазмом, даже замечания к закону «О полиции» писал на специальном сайте. Но когда его приняли, стало понятно, что все, реформа проваливается. Закон не сказать, что плохой, — он кодифицировал все, что милиция и так делала. Если цель была такая, то это хороший закон. Если цель была реформировать эту службу, то он вообще никакой.

Когда я поставил крест на законе, то стал ждать штатного расписания. Но и этот рубеж обороны благополучно сдали: ничего не изменилось, все, кто сидел и ничего не делал, — все остались. По указу президента центральный штат МВД — более девяти тысяч человек. Я, честно, не знаю, что все эти люди могут делать, какую реальную работу. А девять тысяч — это десять полноценных ГУВД.

Нынешнее руководство гордится тем, что повышает зарплаты. И действительно, для Воронежа оклад в 33 тысячи рублей для только что пришедшего лейтенанта — это много. Я со своим 18-летним стажем в милиции и 14 лет участковым получал 19 тысяч. Есть такая идея, что, получая такие деньги, сотрудник МВД будет ими дорожить и не будет нарушать закон. Думаю, это — миф. Я могу точно утверждать, что если сохранится нынешняя система отчетности, то с повышени&#1

По мнению руководителя Института социально-экономических и политических исследований, координатора работ по подготовке Народной программы ОНФ Николая Федорова, нынешний уголовный кодекс после поправок и дополнений приобрел лоскутный характер. Необходимо разработать принципиально новый системный документ. «Но хотелось бы, чтобы его не писали в кулуарах какого-то министерства или министерств, — заявила Член Общественной палаты РФ председатель правления МПОО «Сопротивление» Ольга Костина. — У нас достаточно специалистов во всех областях уголовного права, и нам есть, с кем посоветоваться».

Ольга Костина, Член Общественной палаты:

Абсолютно согласна, что необходима реформа Уголовного кодекса. Конечно же,  вносить изменения в уголовно-исправительную систему и  уголовно-процессуальные документы нужно было системно, а не отрывочно, не закрывать какие-то вопиющие дыры, которые будоражат общественное мнение.

То, что президент Медведев в принципе проявил такое политическое и гражданское мужество, чтобы начать это движение, очень важно для России. Совершенно очевидно, что эта работа по реформированию УК  должна быть публичной и системной.

Мы также подавали свое предложение  в Народный фронт,  которое касается жертв преступлений в России. Конечно, эту тему не сравнишь с теми лобби,  которые отстаивают (и довольно справедливо  это делают)  права осужденных или обвиняемых. Практически все инстанции, которые мы прошли, соглашаются с тем, что единственный способ сбалансировать систему и сделать ее осмысленной и разумной  — усиление прав жертв преступлений, государственная защита этих людей.  В большинстве случаев, когда общество требует расправы, речь идет о тяжких преступлениях насильственного характера, а не о преступлениях экономических  и нетяжких, совершенных первый раз. Общество  в состоянии в обмен на заботу государства, качественное и быстрое правосудие, сбалансировать эту систему.

Я не совсем согласна с Федоровым, что обвинительная  форма  правосудия — это в некоторой мере  результат работы бывших правоохранителей.  Обвинительный уклон в этой системе сейчас бессмысленный.

Возвращаясь к теме о жертвах преступлений, повторюсь, что основная задача всего мирового правосудия — восстановление попранного преступлением права. Если бы мы подходили с этой общецивилизованной  точки зрения, то для нас отправление человека просто  в тюрьму, где возможны туберкулез, смерть и так далее, было бы неприемлемо. Потерпевшая сторона не требовала бы этого, она бы требовала разумного возмещения ущерба. Это если речь не идет об убийствах и тяжких преступлениях.

Поэтому в целом я считаю, что та работа, которая была проведена за эти четыре года, показала востребованность этой задачи. Конечно, нужно менять систему.

Хочу отметить, что Дмитрий Медведев справедливо называет реформы модернизацией системы. Сначала речь шла о гуманизации, либерализации. Сейчас мы понимаем, что речь идет о том, что те, кто совершает тяжкие преступления, должны жестко наказываться, адекватно и  справедливо, а те,  кто может исправиться, не должен подвергаться такому наказанию или платить штрафы вплоть до разорения…

На этой неделе почему-то в СИЗО погибли два человека, вина которых не доказана.  А сегодня появилась публикация, что в Волгограде накрыли колонию для «авторитетов», которым создавались там дачные условия. Была и другая публикация, где отмечалось, что из «зоны» «авторитеты» могли съездить отдохнуть за границу. Не очень понятно, о какой либерализации можно говорить. Надо говорить о балансе этой системы, о ее адекватности.

Я постараюсь еще раз обратиться к руководству Народного фронта, к премьеру, к президенту чтобы обратили внимание на законопроект, который  подготовила Общественная палата  по увеличении прав жертв. Сейчас можно наблюдать, что к родственникам осужденных относятся достаточно жестоко. Например, родственникам осужденной не по тяжкому преступлению  женщине не сообщают, куда осуждённую отправили отбывать наказание.

Единственный шанс баланса — защитить и права потерпевших, и ориентироваться на мировой опыт. Когда наказание ставит своей задачей восстановить попранное право потерпевшего, это наказание совершено по-другому выглядит.

Создание нового Уголовного кодекса, может занять не очень длительное время при проявлении жесткой политической воли.

Кстати, в ноябре в Общественной палате будет создана постоянная группа по содействию реформы правосудия. Оказалось, что значительное количество  известных юристов, криминологов и специалистов по уголовному праву оказались совсем не вовлечены в эту дискуссию. То есть, те люди, которые действительно могли внести конструктивные предложения оказались в стороне от этих реформ, и, собственно говоря, их никто особо не спрашивает.

Другое дело, что мы также понимаем, что при осуществлении реформ возникнут вопросы на этапе правоприменения.  Необходимо  создание социальных фондов, компенсационных программ, усиление службы приставов. Все это, конечно, потребует времени. И начинать надо было уже вчера. 

Понятно, что написать новый Уголовный кодекс  можно за несколько месяцев. Но хотелось бы, чтобы его не писали в кулуарах какого-то министерства или министерств. У нас достаточно специалистов во всех областях уголовного права, и нам есть, с кем посоветоваться. Ведь часто возникает проблема, что предложения по гуманизации вносит одно ведомство, автор документа неизвестен, а ответственность за реализацию предложений несет другое ведомство. Если мы хотим серьезных изменений, то нужно говорить о комплексной ответственности всех, кто принимает в этом участие.

Уважаемый Владимир Михайлович!

Примите искренние поздравления по случаю Дня рождения телеканала НТВ!

Сегодня НТВ — это безусловный лидер телевещания, это профессиональный творческий коллектив, это движение вперед. Постоянно растущая многомиллионная аудитория НТВ высоко оценивает творческие поиски сотрудников телеканала, интересные проекты и вклад в развитие высоких информационных технологий.

Уважаемый Владимир Михайлович! Мы признательны Вам за сотрудничество в совместном проекте — Ежегодной Премии «Выбор» за гражданское мужество в противостоянии преступности. В этом году Премии «Выбор» -5 лет. Мы гордимся возможностью работать с вами и быть вам полезными. Мы надеемся, что впереди у нас еще много новых интересных  проектов.

От всего сердца желаю Вам и Вашему коллективу творческих успехов, крепкого здоровья, счастья, благополучия, новых достижений и долгих лет телеэфира!

С уважением, Председатель Правления МПОО «Сопротивление», Член Общественной палаты РФ Ольга Костина, коллектив правозащитного движения «Сопротивление»

5 октября 2011 года Министр внутренних дел РФ генерал армии Рашид Нургалиев подписал приказ №1049, утверждающий состав Общественного совета при МВД России. Как заявил Статс-секретарь — Заместитель Министра внутренних дел Российской Федерации Сергей Булавин «Создание Общественного совета является последовательным шагом по пути реализации принципов открытости и публичности, закрепленным статьей 8 Закона «О полиции».

В соответствии с указом Президента Российской Федерации от 28 июля 2011 года №1027«Об утверждении Положения об Общественном совете при Министерстве внутренних дел Российской Федерации» полномочия нового совета значительно расширены. Впервые одной из задач ставится осуществление общественного контроля за деятельностью органов внутренних дел, что позволит в полой мере реализовать положения статьи 9 Закона «О полиции».

В новый состав Общественного совета при МВД России вошла Генеральный директор правозащитного движения «Сопротивление» Ильмира Маликова. Она продолжит активную работу по укреплению диалога между обществом и органами внутренних дел. «Сопротивление» неоднократно заявляло, что российская полиция станет по-настоящему эффективной, ориентируясь не на количественные показатели своей деятельности, а на качественное участие в работе с заявителем. Позицию организации поддерживает и Министр внутренних дел Рашид Нургалиев.

На протяжении последних лет «Сопротивление» активно участвует в законотворческой деятельности и общественных проектах, сотрудничает, как с государственными и правоохранительными органами, так и с общественными организациями, правозащитным сообществом. В активе движения организация круглых столов и акций по защите прав потерпевших и свидетелей, а так же несовершеннолетних жертв преступлений, успешные издательские проекты, проведение первой в России международной конференции Европейской ассоциации поддержки жертв преступлений (Victim Support Europe).

Ильмира Маликова родилась в Москве, окончила Филологический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова. С 1997 года работала на радио ведущей программ, затем Директором службы информации радио «Говорит Москва», заместителем Директора Дирекции информационных программ на Радио «Маяк». Ильмира Маликова выпускница Европейской Школы Менеджмента в области культуры «Культурконтакт», автор и ведущая радиопрограммы «Право на защиту» — совместного проекта «Радио России» и правозащитного движения «Сопротивление», лауреат Премии им. А.С. Попова в области радиовещания в номинации «лучший информационный ведущий», Премии Союза Журналистов Москвы, Премии Мэра Москвы.

5 октября свой профессиональный праздник отмечают сотрудники российского уголовного розыска. Правозащитное движение «Сопротивление» поздравляет действующих сотрудников и ветеранов службы.

Эта профессия требует исключительного мужества и стойкости, самоотверженности и большой выдержки. Чтобы распознать и задержать преступника необходимы не только волевые качества, но и широкие знания, профессиональные умения. Сотрудники российского уголовного розыска ежедневно рискуют жизнью, обеспечивая нашу безопасность.

Коллектив правозащитного движения «Сопротивление», Член Общественной палаты РФ Ольга Костина от всей души поздравляют сотрудников и ветеранов уголовного розыска с профессиональным праздником.

29 сентября состоялось первое заседание Общественного совета московской полиции. Совет возглавила Ольга Николаевна Костина — председатель Правления Межрегиональной правозащитной общественной организации «Сопротивление», член Общественной палаты Российской Федерации.

Вступивший в силу в этом году закон «О полиции» наделяет Общественный совет дополнительными полномочиями — он становится главным механизмом взаимодействия полиции и общества и общественного контроля. Общественный совет вправе участвовать в выработке общественно значимых решений и представлять общественную экспертизу, выступать с инициативами, вносить предложения по совершенствованию деятельности. На сегодняшний день для дальнейшего продуктивного развития московской полиции такое взаимодействие чрезвычайно востребовано и необходимо.

В ходе заседания был выбран Председатель Общественного совета при ГУ МВД России по г. Москве. За кандидатуру Ольги Николаевны Костиной члены совета проголосовали практически единогласно, воздержался от голосования главный редактор радиостанции «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов.

После избрания Ольга Костина заявила, что новый состав совета должен продолжить работу по ряду направлений, начатых предыдущим составом.

«Прежде всего, это защита граждан как от преступных посягательств, так и от противоправных действий сотрудников МВД, поддержка самих сотрудников системы, оказывающихся жертвами чиновничьего или криминального произвола, общественный гражданский контроль за соблюдением прав граждан при проведении массовых мероприятий. Кроме того, следует оптимизировать работу общественных приемных совета, информация о которых, на мой взгляд, недостаточно эффективно доводится до москвичей», — сказала Ольга Костина. — «Надеюсь начать работу по изменению регламента приема заявлений от граждан и собственно работы с заявителями. Как известно, сегодняшнее положение в этой сфере вызывает неудовольствие как самих сотрудников полиции, так и граждан. Между тем, от сотрудничества москвичей с городскими полицейскими напрямую зависит эффективность не только раскрываемости но и профилактики преступлений. В связи с этим Общественный совет, члены которого закреплены за конкретными округами города, может и должен стать проводником предложений горожан по оптимизации программы «Безопасный город».

В состав нового совета вошли 50 человек — представителей СМИ, общественных и правозащитных организаций.

4 октября Госдума рассмотрит президентский законопроект по ужесточению наказания за преступления против детей. Депутатам предстоит принять законодательные поправки в данной сфере, согласующиеся с общемировой практикой. В то время как Президент настроен жестко бороться с преступлениями против несовершеннолетних, государственные структуры одобряют и рекомендуют в качестве  учебных пособия,  где противодействие педофилии рассматривается как «государственный фашизм», а общественные усилия, привлечение внимания к данной проблеме,  названы «педоистерией». Политике Президента России в сфере защиты детства брошен  наглый и откровенный вызов.

Издания, о которых идет речь, написаны, действительно профессионалами, а не бульварными авторами.

Книга доктора медицинских наук, профессора кафедры криминалистики Московского университета МВД РФ Г.Б. Дерягина «Половые преступления: расследование и судебно-медицинская экспертиза» выпущена в издательстве «ЩИТ-М» при Московском Университете МВД России в 2011 году. Издание прошло рецензию доктора психологических наук Стрелкова В.И. и заместителя начальника кафедры криминалистики Московского Университета МВД России Шарова А.В.

Под обложкой, в основу которой положена картина Сальвадора Дали «Сон, вызванный полётом пчелы вокруг граната за секунду до пробуждения» — весьма объемное учебное пособие, предназначенное для студентов медицинских и юридических факультетов вузов, а также действующих сотрудников правоохранительных органов, судебно-медицинских экспертов, преподавателей вузов.

Вот что хочет рассказать автор своим молодым и неопытным коллегам о педофилии:

«Педофилия – явление вечное, а в биологическом смысле – изначально конструктивное, так как любовь к детям, с явной сексуальной окраской или без нее, обеспечивает выживание вида, социализацию опекаемого»…

…«Понятие «педофилия» более связано с политикой, чем с медициной, так как сексуальность людей, борьба за «бесконечную моральную чистоту», поиск внутреннего врага, стремление к тотальному контролю за обществом через его запугивание всегда были козырными картами в политических играх. Объявление части населения врагами, «ублюдками» (расологический термин), подлежащими уничтожению или стерилизации, с оболваниванием остальных – исторический опыт фашизма. Изменился лишь образ врага».

…«Термин не относится к юриспруденции, хотя активно муссируется с подменой понятий. В результате в сознании большей части населения различные понятия «педофилия», «сексуальный садизм», «преступления» становятся тождественными. Общество начинает требовать выявления «скрытых педофилов» (т.е. лиц, которые не совершали никаких сексуальных преступлений), изоляции их от общества, кастрации, смерти. Для этого люди готовы даже к ограничению своих прав и свобод! Тотальный контроль над обществом всегда был выгоден нечистоплотным политикам».

А вот еще цитата:

«Трудно говорить о прогнозах относительно социальной одобряемости сексуальных взаимоотношений взрослых с детьми. Но современное отношение западного общества к сексуальности детей, их сексуальным правам и правам взрослых на занятие добровольным сексом с детьми, имеет сходство с историческим отношением общества к женщинам и гомосексуалам. Они, как известно, относительно недавно и не везде добились социального пересмотра традиционных моральных установок по отношению к ним; получили законодательные гарантии соблюдения их прав, проводят работу над расширением этих прав.
Похоже, что педофилы находятся в начале подобного пути. Начальный отрезок этого пути объективно знаменуется созданием легальных организаций, попыткам политической борьбы за признание допустимости детского секса и сексуальных взаимоотношений детей с взрослыми с 12-летнего возраста, разъяснениями обществу своих позиций, чему в немалой степени способствует интернет».

В другом издании «Криминальная сексология (Издательство Юнити-Дана, 2011 год, учебное пособие для студентов вузов, обучающихся по специальности «Юриспруденция»), также опубликованы приведенные выше суждения. «Криминальная сексология» — издание, допущенное Министерством внутренних дел Российской Федерации в качестве учебного пособия для курсантов и слушателей образовательных учреждений МВД России юридического профиля, рекомендовано Учебно-методическим центром «Профессиональный учебник» в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений, обучающихся по специальности «Юриспруденция», а так же рекомендовано Научно-исследовательским институтом образования и науки в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений. Рецензенты: В.Л. Цветков – доктор психологических наук, кандидат юридических наук, начальник кафедры психологии Московского университета МВД России, А.Г. Соловьев – доктор медицинских наук, профессор института психологии и психоневрологии Северного государственного медицинского университета, С.М. Иншаков – заслуженный юрист России, доктор юридических наук, профессор.

Наша организация приступает к расследованию обстоятельств создания и продвижения в образовательные учреждения правоохранительной системы литературы подобного рода. Приглашаем СМИ, общественные организации, учащихся профильных вузов к сотрудничеству. Просим Вас сообщать о подобных фактах для  очищения образовательного пространства РФ от педофильского лобби.

P.S.

Автор учебника уже не работает в Московском университете МВД, сообщает ИТАР-ТАСС. Как нам стало известно, 25 сентября 2011 года МВД России не продлило контракт с Г.Б. Дерягиным

«Ранее профессор Дерягин действительно занимал должность профессора кафедры криминалистики Московского университета МВД, однако по истечению срока — 25 сентября 2011 года — контракт с ним не был продлен, — цитирует сообщение МВД newsland. Дерягин, как выяснилось, не юрист, его специализация — судебная медицина и психиатрия. Он защитил докторскую диссертацию по теме «Судебно-медицинские аспекты полового насилия на Европейском Севере России».

Это увольнение не вызывает удивления. Гораздо больше волнует, как на протяжении нескольких лет учебные пособия, прививающие толерантное отношение к педофилии, проходили рецензию, издавались и рекомендовались студентам и профильным специалистам. 

Мы призываем все образовательные и правоохранительные структуры обратить внимание на процесс рецензирования и одобрения учебно-методической литературы.

Социологи выяснили, почему современные подростки начинают и продолжают пить.
 
Пьянству — бой, пьянству — girl, шутили когда-то. Шутки перестают быть смешными, когда становятся правдой. Эта — стала. Причем очень горькой.

Доклад ученых Института социологии РАН, посвященный проблемам «алкоголизации» российских детей и подростков не вызвал в обществе взрыва эмоций только потому, что его мало кто читал. Его делали ученые, а не публицисты — подробно, с кучей цифр, сугубо «научным» сдержанным языком, без малейших «доколе?!» От этого приведенные в докладе цифры становятся еще более жуткими.

Главный вывод социологов — то, что «спаивают» подростков не какие-то неведомые злодеи, не «государство» и даже не реклама. Это делают, осознанно или невольно, их собственные родители и близкие почти в каждой конкретной «ячейке общества».

Социологов любят упрекать в «субъективности» — ну что ж, у них профессия такая: иметь дело не столько с фактами, сколько с мнениями о них. Но и факты оптимизма не внушают. Согласно статистике, в последние 20 лет проблема пьянства в России резко обострилась и затрагивает теперь уже не только «этих алкашей» мужского пола, неряшливого вида и неопределенного возраста, но и женщин, подростков, представителей вполне благополучных слоев населения. Главный показатель «алкоголизации» — потребление алкоголя в расчёте на душу населения с 1989 по 2010г.г. увеличился в 1,5 раза и достиг 18 литров абсолютного алкоголя (чистого спирта). Уровень, который Всемирная организация здравоохранения признает «особо опасным для здоровья людей» вдвое ниже — 8 л.а.а.

Медстатистика утверждает, что в России сейчас около 2,7 млн. человек больны алкоголизмом. Но это лишь те, кто «стоит на учете». По оценкам экспертов, алкоголиков в стране около 5 млн, или 3,4% от всего населения. Добавляются и извечные «национальные особенности»: у нас, как показала практика, пьянство наносит обществу куда более сильный удар, чем в других странах. Опять же цифры: с момента начала перестройки душевое потребление алкоголя выросло на четверть, а количество правонарушений, совершаемых пьяными, — почти в два раза. До 30% всех преступлений — тоже «на закуску к выпивке». В том числе особо тяжких (до 65%). В среднем 57-60% людей, ставших жертвами убийства, были в этот момент пьяны. 77% убийц совершили свои преступления в нетрезвом виде. Да и без криминала  почти треть мужчин и седьмая часть женщин умерли преждевременно, и связано это с алкоголем. От алкогольных отравлений россияне гибнут чаще жителей любых других стран мира.

Очень опасная тенденция, тоже отмеченная статистикой, — рост женского алкоголизма, гораздо более быстрый, чем мужского. Сейчас в России только официально зафиксировано 418 тыс. женщин с диагнозом «алкоголизм» и 74 тыс. «выпивающих с вредными для здоровья последствиями» (реальные цифры больше в разы). И если 10 лет назад на десять алкоголиков приходилась лишь одна женщина, то сегодня — уже четыре.  Чем это чревато, можно даже не пояснять. По данным Генпрокуратуры, в стране 178 тысяч детей-алкоголиков, уже знакомых и с похмельем, и с «белой горячкой». А по данным Роспотребнадзора, ежедневно в России потребляют алкоголь (включая пиво) 33% юношей и 20% девушек. Причем пик массового приобщения к потреблению алкоголя сместился с возрастной группы 16-17 лет в возрастную группу 14-15 лет, а впервые пробуют алкоголь «до тяжкого опьянения» порой в 12 лет. По сравнению с 2000 г. заболеваемость алкоголизмом среди подростков выросла с 18,1 до 20,7 на 100 тыс. населения.

Феномен подросткового алкоголизма социологи ИС РАН изучали 8 лет подряд, с 2003 по 2010 г. В зону их внимания в качестве респондентов попали школьники 7-9 и 10-11 классов, студенты колледжей и вузов, родители, учителя, члены семей людей с алкогольной зависимостью, работающая молодежь 22-23 лет. Отдельно проводились исследования среди интернет-аудитории и фокус-группы с экспертами-профессионалами, занимающимися проблемами алкоголизма, школьниками и родителями, а также подробные «глубинные интервью» с наиболее типичными представителями различных социальных групп.

Ученые намеренно провели свои зондажи в разных регионах России начиная с крайнего юга и заканчивая крайним севером, в Москве или других крупных городах — и в глухой провинции (например, городах Бузулук, Вятские Поляны, Можга). Особой строкой шло исследование так называемой «северной модели» употребления спиртного: ее изучали на примере города Надыма в Ямало-Ненецком АО.

Законченных алкоголиков или пьяниц среди молодых людей (а каждый раз опрашивали от 600 до 2000 человек) не нашлось. Но прогноз на будущее не столь радужный: есть большая вероятность, что со временем некоторых из них такие проблемы коснутся вплотную.

Алк-подготовка

В «будущие алкоголики» ребят нередко принимают почти как в пионеры: при стечении народа и в торжественной обстановке. Впервые большинство подростков пробует алкоголь во время какого-нибудь застолья, часто — семейного (день рождения, свадьба, Новый Год и т.д.).  И не видит в «традиции» сопровождать любой праздник выпивкой ничего особенного. Именно так, говорят психологи, «формируется первичная установка» на то, что без спиртного никакие «групповые действия» обойтись просто не могут.

Очень важно, как во время такой «пробы» повели себя взрослые. А родители иногда не просто провоцируют ребят на то, чтобы выпить, но и считают себя обязанными «научить» ребенка это делать («пусть дома пьет, а не с пацанами в подворотне»). Благое намерение не превращать выпивку в запретный плод дает противоположный эффект: ребенок привыкает, что «пить в целом нельзя, но в частности можно».  Причем выяснилось: гораздо чаще родители сами предлагают первый в жизни алкоголь не сыновьям, а дочкам. Например, шампанское под бой курантов или в день рождения, на выпускной и перед ним, «чтоб подготовиться».

Как показали опросы, большая часть подростков знакомится со спиртным в 12-15 лет. За последние 15-20 лет количество школьников, узнавших вкус алкоголя к 14 годам (нынешний 8 класс), возросло почти в два раза. Так, если в 1991 г.  к 14 годам вкус алкоголя был знаком 36% школьников, то в 2006-2007 гг. уже 68% учащихся средней школы пробовали алкоголь. А число подростков, не пьющих спиртного вообще, с возрастом постепенно уменьшается.

Хочется, потому что можно

Принцип «нельзя, но можно» продолжает триумфальное шествие. Дома, на улице, по телевизору подростки видят тех, кто употребляет алкоголь и вполне доволен жизнью. И следуют их примеру. Социологи в своем докладе выделили 4 категории подростков 7-9 классов в зависимости от их отношения к спиртному. Те, кто никогда не употреблял его, — «трезвенники». Остальные — это «ситуативные потребители», «экспериментаторы» и «пьющие». Принцип разделения простой: по каким мотивам, насколько часто молодые люди пили спиртное и случалось ли им после этого «не держаться на ногах».

«Трезвенники» (32 %) объясняли свою позицию боязнью последствий или религиозными убеждениями. «Ситуативные потребители» (50%) алкоголь пробовали и продолжают это делать в редких случаях (не более 2 раз за последние 2 месяца), но в целом могут от него отказаться. Что такое «напиться», они ощутили раз или два за всю жизнь.  «Экспериментаторы» (12%) нередко попадали в ситуации, когда можно употребить алкоголь или активно искали такую возможность. Напивались пьяными они более 3 раз в жизни, за последний месяц пили не больше 3 раз. Им любопытно, «как организм себя поведет» при этом. «Пьющие» (6%) употребляют алкоголь достаточно часто. Во многом потому, что хотят «казаться взрослыми». Долго не ищут для этого повод, если нет денег — мало перед чем останавливаются. Что такое опьянение и похмелье, знают не понаслышке.

Чем ребята становятся старше, тем меньше среди них убежденных трезвенников (в 9 классе это лишь каждый пятый), а число «экспериментаторов» и «пьющих» растет — до 17 процентов в 9 классе.

Причем девочки пытаются догнать мальчиков. Если в последней трети ХХ века эпизодически употребляли спиртное 65-70% девочек и 90-95% мальчиков — старшеклассников, то сейчас различие почти стерлось. Хуже того: в 8 классе девочек, пробовавших алкогольные напитки, больше, чем мальчиков (69% девочек против 61%). Девчонки пьют «по ситуации», мальчики — «экспериментируют», причем число таких естествоиспытателей резко возрастает в 8-9 классе. Слабый пол предпочитает пить в компании слабоалкогольные коктейли из «красивых баночек», сильный — пиво и те же коктейли. В итоге к 10-11 классу пробовали алкоголь 86% девушек и 81% юношей.  По сравнению, например, с 2004 г. старшеклассники стали чаще не просто пригубливать, а по-настоящему напиваться. Такой опыт в 2004 году имели 45% мальчиков и 36% девочек, а в 2010 году  — по 57% .

Напрасно считается, что пьянство — удел «глухой провинции».

По употреблению алкоголя в среде школьников лидирует с большим отрывом Москва. Среди учащихся 7-9 классов в столице сказали, что употребляют алкоголь 81%, в Бузулуке — 66%, в Казани 63%, в Вятских полянах 56% и в Можге — 47%. Правда, пьют они все же по-разному. В мегаполисе больше тех, кто пьет «чуть-чуть за праздничным столом».  А число школьников, не однажды напивавшихся вдрызг крепкими напитками, выше в небольших городах. К тому же и пьют они зачастую нечто «паленое» или самогон, отчего последствия не в пример тяжелее.  Играет роль и то, что «цивилизация развращает». В семьях с патриархальным укладом (зачастую малообеспеченных) детям запрещают пить четко и жестко. Там «трезвенников» больше. А вот обеспеченные жители мегаполиса чаще демонстрируют либеральные взгляды в этом отношении. Тут еще и «среда заедает» — в крупном городе больше возможностей собраться большой компанией, где будут далеко не только «положительные» персонажи.

Не удивило исследователей и то, что чаще других употребляют алкоголь дети из семей с различными проблемами, многие из «пьющих» школьников испытали развод родителей, смерть близких, живут в атмосфере постоянных конфликтов и драк или имеют перед глазами пример родителя-алкоголика, наркомана и т.д.  Импульсивные, агрессивные или наоборот, забитые подростки, эгоистичные и любящие «пощекотать себе нервы» — группа риска, и немалого. В опросном листе они очень часто ставили галочку — «согласен» с такими высказываниями, как «Немного насилия — это удовольствие», «Нужно применить силу, чтобы тебя уважали», «Я действую под влиянием момента, не останавливаясь, чтобы подумать», «Иногда я иду на риск просто ради удовольствия», «Если вещи, которые я делаю, расстраивают других людей, это их проблема, а не моя» и т.д.

Часто, отмечали ученые, налицо замкнутый круг: подобные свойства личности подталкивают подростка к употреблению алкоголя, а он, в свою очередь, усиливает их и доводит до предела.

Коньяка кружечку?

В 1980-х годах подростки чаще считали алкоголь «лекарством» — от стресса, от простуды, от несчастной любви и т.д. Сейчас они пьют, «потому что так проще общаться». Анкетирование школьников 9-11 классов из Москвы, Надыма и Казани  подтвердило, что пьют они уже не для врачевания душевных ран — а так же, как слушают «фоновую» музыку: чтоб «атмосферу создать».  Более того: у них уже сформированы довольно устойчивые вкусы. Среди школьников, пробовавших спиртное, отчетливо выделились группы любителей пива, коктейлей, вина и шампанского, водки и других крепких напитков. Чуть особняком встали те, кто исповедовал «воздержание» — в компании сверстников они не пьют, но и убежденными трезвенниками себя не счи&#10