Крупным планом

Читать статью

ОБЩЕСТВЕННАЯ ПАЛАТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
_____________________________________________________________

21 февраля 2012 г.

Ольга Костина, Член Общественной палаты РФ, Председатель Правления МПОО «Сопротивление»:

 В 2011 году Общественная палата сформировала рабочую группу по содействию реформам правосудия, так мы ее назвали. В настоящее время группа провела две встречи, последняя была совсем недавно. Я очень рада видеть представителей нашего неформального объединения.
 
Завтра, 22 февраля — Международный день поддержки жертв преступлений. И мы обычно, как и 22 страны Европы, приурочиваем к этому дню информационные мероприятия, лоббистские мероприятия, выходят публикации, все это сейчас можно найти в СМИ. Вот сегодняшняя статья Ольги Николаевны Ведерниковой в Российской газете, например. Завтра будет ряд публикаций.

Столь ожидаемые реформы правосудия, о которых в последние годы широкая идет дискуссия, на наш взгляд, происходят бессистемно. И при том, что ожидания от них высоки — пока во многих случаях это наталкивается на разочарование, причем как со стороны профессионалов, так и со стороны общественности.

Поэтому нам представилось необходимым, безусловно поддерживая необходимость таких реформ, поговорить о более системной основе. Мы имеем в виду необходимости выработки доктрины по противодействию преступности в России, и необходимости выработки основ государственной уголовной политики. Представляется, что именно с этого нужно начинать комплексную реформу правосудия в России, которая действительно назрела, и уже давно.

 Мы планируем поговорить об отправной точке для любого правосудия — ценности человеческой жизни. Потому что мы сейчас видим, что за мошенничество, даже неудавшееся, за намерение, можно получить шесть лет, или восемь, а за убийство можно получить условный срок.

Поэтому наша даже борьба за потерпевших в данном случае является не сегментом политики, а попыткой сделать новую основу, потому что все-таки и тяжесть наказания, и качество правосудия должны до известной степени, как и во всей мировой практике, толкаться от степени ущерба конкретной личности, от удобства для содействия этого человека непосредственно правосудию.

Я хочу еще раз поблагодарить Председателя СКР Александра Ивановича Бастрыкина, Директора ФССП России Артура Олеговича Парфенчикова, представителей МВД, Ирину Анатольевну Яровую, председателя Комитета ГД по безопасности, Владимира Николаевича Плигина, председателя Комитета ГД по конституционному законодательству и государственному строительству. Сейчас с нами уже такая команда, с которой можно рассчитывать на серьезные лоббистские усилия, и поблагодарить за ту работу ежедневную, которую все наши партнеры делают.
 
Владимир Плигин, Председатель Комитета Госдумы по конституционному законодательству и государственному строительству:

Тема сегодня  — это право на жизнь. С нашей точки зрения, право на жизнь нуждается и в дополнительном осмыслении, и в дополнительной защите, и мы понимаем, что это право — одно из основных прав, закрепленных Конституцией Российской Федерации.

И, конечно же, право на жизнь корреспондируется с обязанностью государства всемерно охранять человеческую жизнь от любых противоправных посягательств и иных угроз, обеспечивать правовые, социальные, экономические и иные условия для нормальной, полноценной и достойной жизни каждого человека.

В этой части то, что происходит в настоящее время по разного рода аспектам защиты права на жизнь, как нам представляется, нуждается в дополнительном осмыслении. В течение определенного времени мы занимались такой очень широко распространенной проблемой, которая называется «война на дорогах». С 2007 года, когда мы вышли на катастрофический пик гибели людей, это было около 36 тысяч людей, и государство начало на это системно обращать внимания.

Я не хочу сказать, что мы достигли результата, который можно было бы оценить как действительный, коренной перелом. Но, тем не менее, при приросте в 10 миллионов машин в течение последних нескольких лет нам удалось добиться сокращения смертности на 10 тысяч человек в год. Таким образом, за момент, с которого мы начали, где-то в общей сложности 40 тысяч человек пришли домой живыми. Это результат государственной политики.

Второй аспект, на котором я бы хотел остановиться — это цифры, которые касаются пропавших людей. Десятками тысяч измеряются эти цифры, и пока мы здесь, к сожалению, перелома не достигли. Так или иначе, у нас очень заметное количество людей оказываются неустановленными.

И еще одна оговорка, прежде чем перейти к конкретным вещам — ни в коем случае у нас не возникают какого-либо рода вопросы по поводу судебной практики, как практики по назначению уголовного наказания. Мы понимаем, что законодательство определяет подход судебной практики, и в целом ряде случаев суды, может быть, хотели бы реагировать на какие-то вещи, может быть, более жестко реагировать на какие-то вещи. Но, тем не менее, законодательство само по себе не дает такого рода возможностей, оно дает некоторые обязательные предписания.
 
Но одновременно мы бы, конечно, хотели целиком по убийствам, по тяжким телесным повреждениям, повлекшим смерть, посмотреть статистику назначения наказаний за какой-то определенный период времени. Давайте, допустим, ограничимся — лет пять, включая 2011 год.

Второй вопрос — санкции, их практика. Мы бы хотели очень предметно посмотреть рецидив по убийству. То есть в том случае, когда назначается санкция, в дальнейшем лицо вновь оказываясь на свободе, какого рода рецидив.

Ситуация, которая возникает по убийствам, нас тревожит. Поскольку в целом ряде случаев условно-досрочное освобождение применяется по этим составам, по убийствам, с нашей точки зрения, достаточно часто. Мы бы хотели изучить предметно эту статистику, и может быть, выйти на некую другую практику. Или, допустим, выйти на ту практику, которая существует по преступлениям против несовершеннолетних. Это четыре пятых отбытого срока.
 
Следующий момент, коллеги — очень деликатный, но, тем не менее, я бы по его поводу тоже хотел бы, чтобы мы поговорили. Это практика привлечения несовершеннолетних по делам по убийствам, особенно в связи с тем, что складывается в настоящее время. Первое — верхние пределы, это 10 лет лишения свободы. Насколько я понимаю, следственным комитетам переданы в настоящее время дела массового убийства. В составе этой группы только несовершеннолетние, которые совершили несколько убийств.

Страшное дело, там касается большого количества людей, и мы понимаем, через какое время эти, извините, люди выйдут на свободу. И какое воспитание они пройдут. Поэтому это очень деликатная тема, я понимаю, но, тем не менее, мы бы хотели ее посмотреть.

Следующий момент, еще более деликатный вопрос в связи с несовершеннолетними — это 14-летний возраст. Вообще мировая практика идет по пути отказа от такого рода возраста, мировая практика выходит на 12 лет. В Англии 10, но тем не менее, мировая практика выходит — это тоже нужно посмотреть, потому что, к сожалению, такого рода преступления, или использование несовершеннолетних носит в этой части массовый характер.

Как бы я видел задачу — чтобы у нас сложилась объективная картина по поводу того, что происходит с ответственностью в преступлениях в этой области. Мы бы поставили вопросы защиты права на жизнь и изменения подхода в защите права на жизнь с точки зрения уголовной практики. И Владимир Александрович Паневежский, мой уважаемый коллега, который здесь присутствует, обращает внимание и на то, что вполне возможно, нам нужно изменить практику следственной работы и оперативной работы с точки зрения того, чтобы ответственность наступала в этой области. Я, правда, знаю, что следственный комитет традиционно демонстрирует Росстатистике раскрытие по убийствам в течение прошлых лет.

То, что я сейчас говорю — это скорее вопросы, это скорее обеспокоенность. Эта обеспокоенность родилась не на пустом месте, она родилась по целому ряду разговоров и проблем.
 
В частности, это проблема использования соглашения и проблемы назначения наказания по соглашениям.

Александр Бастрыкин, Председатель Следственного комитета России:

Я хотел бы начать не с вопросов права, а с вопросов психологии. Я вспоминаю свои студенческие годы в Ленинградском университете в 1970-х годах. Тогда, видимо, это было совершенно оправдано, когда в науках уголовно-процессуального и уголовного цикла нам наши уважаемые преподаватели внушали совершенно, видимо, правильную для тех лет особенно вещь — что самое святое для любого участника уголовного судопроизводства, это права подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, а тем более осужденного. И вот с такой идеологией и правовой психологией мы вышли из стен нашего славного университета.

Прошло более сорока лет, и не могу сказать — ни к сожалению, ни к радости, но эта психология не то, что не уменьшилась, а она укрепилась. И вот на фоне тех страшных цифр, которые называет Владимир Николаевич Плигин, меня, например, это очень сильно огорчает. У нас действительно пропадают десятки тысяч людей, их никто не ищет. Статистика по преступности несовершеннолетних следственным комитетом неоднократно озвучивалась. Но сегодня, как показали события последних 2-3 месяцев, когда я бывал правозащитником, вопросы, поднимаемые на Болотной площади и на проспекте Сахарова, которые, конечно, имеют колоссальное политическое значение, волнуют правозащитников гораздо меньше, чем вопросы защиты потерпевших и детей.

Я хотел бы дополнить статистику такими цифрами — по данным следственного комитета в 2011 году более полутора миллионов российских граждан были признаны потерпевшими от преступлений. Некоторые наши коллеги требуют освобождения 40, как они считают, политзаключенным. Но никто не требует защиты, я имею в виду правозащитные организации, прав полутора миллионов потерпевших российских граждан.
 
Причем 30 тысяч российских граждан в прошлом году просто погибли. 70 тысяч исчезли в неизвестном направлении. 4 тысячи человек в РФ получили тяжкий вред здоровью. 11 тысяч стали жертвой преступлений против половой неприкосновенности и половой свободы граждан. Материальный ущерб, по самым скромным подсчетам, который был нанесен российским гражданам в прошлом году, составил около 250 миллиардов рублей.

Если мы сопоставим эти цифры с теми затратами, которые несет государство, и конечно, совершенно правильно это делаем, на защиту прав подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, и тем более осужденного, где мы приближаемся к европейским стандартам, и на это выделяются колоссальные бюджетные средства — у меня возникает вопрос, не слишком ли мы, так я для себя определяю этот уклон, увлеклись адвокатским уклоном в сфере уголовного судопроизводства?
 
Мне каждый день пресс-служба дает обзор российской прессы, телевидения и электронных средств массовой информации. Чья судьба больше всего интересует наших журналистов? Угадайте с трех раз. Ну конечно, обвин

Дата первой официальной публикации: 6 марта 2012 г.

В соответствии с пунктом 1 статьи 33 Федерального конституционного закона «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации» представляю Президенту Российской Федерации, в Совет Федерации и Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации, в Правительство Российской Федерации, Конституционный Суд Российской Федерации, Верховный Суд Российской Федерации, Высший Арбитражный Суд Российской Федерации, Генеральному прокурору Российской Федерации и Председателю Следственного комитета Российской Федерации доклад за 2011 год.

В докладе анализируются наиболее актуальные проблемы соблюдения конституционных прав и свобод человека в России, приводится информация о рассмотрении Уполномоченным индивидуальных и коллективных жалоб и обращений, о его действиях, предпринятых для восстановления нарушенных прав и свобод граждан, а также для совершенствования законодательства, правоприменительной практики и административных процедур.

Доклад содержит информацию о взаимодействии Уполномоченного с государственными органами и органами местного самоуправления, в том числе о реакции государственных органов, органов местного самоуправления и должностных лиц на его рекомендации и предложения, а также статистические данные о количестве и тематике обращений граждан.

Доклад составлен на основе обработки информации, полученной из следующих источников:

— индивидуальных и коллективных обращений граждан;

— бесед с гражданами в ходе их личного приема Уполномоченным и сотрудниками его рабочего аппарата;

— материалов, собранных по итогам инспекций мест принудительного содержания, воинских частей, закрытых территориальных образований, детских домов, психиатрических больниц и других учреждений;

— переписки Уполномоченного с государственными органами, органами местного самоуправления;

— документов и материалов уполномоченных по правам человека в субъектах Российской Федерации;

— специальных исследований и материалов научно-практических конференций и семинаров;

— сообщений неправительственных правозащитных организаций;

— публикаций средств массовой информации.

Уполномоченный выражает искреннюю благодарность всем гражданам, а также государственным учреждениям и общественным объединениям, оказавшим ему содействие в подготовке настоящего доклада.

Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации

В. Лукин
Доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2011 год

Введение

В той мере, в какой поступающие к Уполномоченному жалобы отражают положение дел с соблюдением прав человека в России, отчетный год вполне может считаться среднестатистическим. Общее количество жалоб осталось на уровне последних лет. Существенно не изменилось и их распределение по тематике: как и прежде, больше всего жалоб оказалось подано в связи с нарушениями права на судебную защиту. Чуть меньше — на нарушения социальных прав. Таким образом, по формальным показателям правозащитная ситуация выглядела в целом устойчивой. При этом, однако, в стране и особенно в ее мегаполисах продолжали подспудно накапливаться предпосылки к активизации гражданского общества в вопросах соблюдения конституционных прав и свобод человека.

В конце отчетного года отмеченная тенденция со всей очевидностью проявилась в заметно возросшем общественном запросе на реализацию конституционного права граждан на участие в управлении делами своего государства. Столь новое для многих из нас явление общественной жизни в отчетном году сравнительно мало сказалось на традиционных формах работы Уполномоченного. Причины этого вполне прозаичны:

— во-первых, подъем общественной активности пришелся на декабрь отчетного года и по чисто объективным причинам не успел отразиться в почте Уполномоченного;

— во-вторых, в силу специфики своего мандата Уполномоченный чаще всего рассматривает индивидуальные и коллективные жалобы на действия (бездействие) конкретных государственных органов и должностных лиц. В данном же случае сигнализировавшие об отмеченной тенденции массовые общественные выступления по большей части имели своим адресатом не столько конкретные государственные органы, сколько государство в целом, и носили поэтому политический характер.

Как повлияют обозначившиеся в конце отчетного года перемены в общественных настроениях на приоритеты, содержание и формы работы государственного правозащитного института Уполномоченного по правам человека, покажет практика наступившего 2012 года. Впрочем, уже сейчас можно предположить, что логика и динамика общественной жизни, а также обнародованные руководством страны планы политических преобразований потребуют от Уполномоченного уделить повышенное внимание вопросам реализации основных конституционных прав — на равенство перед законом и судом, на достоинство и неприкосновенность частной жизни, на свободу совести, мысли и слова, на объединения и собрания, в конечном счете на участие в управлении делами государства.

1. О количестве и тематике обращений граждан

В отчетном году к Уполномоченному поступило более 54 тыс. единиц входящей корреспонденции, содержавшей индивидуальные и коллективные жалобы на нарушения прав и свобод, информационные сообщения и обращения по правозащитной тематике, предложения об участии в проектах правозащитной направленности, а также о взаимодействии с политическими партиями и общественными организациями. Решения по всем поступившим документам выносились в соответствии с Федеральным конституционным законом «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации».

В соответствии с упомянутым Федеральным конституционным Законом Уполномоченный не рассматривал и никак не комментировал поступавшие к нему политические заявления и отклонял предложения о взаимодействии с политическими партиями и организациями. Напротив, он внимательно изучал информационные сообщения о нарушении прав и свобод человека, в ряде случаев принимая их к своему производству на основании статьи 21 того же Закона.

В отчетном году к Уполномоченному поступило свыше 6 тыс. типовых обращений верующих ряда религиозных организаций. Все обращения были написаны путем заполнения готовых бланков, размещенных на электронных сайтах указанных организаций, и содержали не информацию о конкретных фактах нарушения прав и свобод человека, а заявления протеста против различных аспектов деятельности государственных органов. Воспринимая направление подобных декларативных обращений как попытку оказать целенаправленное давление на работу его аппарата, Уполномоченный, как и в предыдущем году, оставлял их без регистрации и рассмотрения по существу, ограничиваясь направлением аргументированного ответа на электронный сайт организаторов кампании.

Жалоб на различные нарушения прав и свобод человека в отчетном году поступило свыше 26 тыс. единиц. 98,3% всех жалоб было направлено с территории Российской Федерации российскими и иностранными гражданами, а также лицами без гражданства. 1,7% жалоб поступило от российских граждан из-за рубежа. Распределение жалоб по регионам нашей страны осталось практически неизменным. 31,5% всех жалоб поступило из Центрального федерального округа; 18,3% — из Приволжского федерального округа; 11,9% — из Южного федерального округа; 10,6% — из Сибирского федерального округа; 9,4% — из Северо-Западного федерального округа; 6,8% — из Уральского федерального округа; 5,5% — из Северо-Кавказского федерального округа; 4,2% — из Дальневосточного федерального округа.

В отчетном году на 100 тысяч человек населения страны пришлось в среднем 18 жалоб, то есть на 2 жалобы меньше, чем в 2010 году. Выше указанного среднего значения были показатели Южного федерального округа — 22,6 жалобы, Центрального федерального округа — 21,5 жалобы и Северо-Западного федерального округа — 18,1 жалобы на 100 тысяч человек населения. Ниже среднего значения оказались показатели Дальневосточного (17,4), Приволжского (16,0), Северо-Кавказского (15,2), Уральского (14,6) и Сибирского (14,5) федеральных округов.

Среди субъектов Российской Федерации по количеству жалоб на 100 тысяч человек населения лидировали Чукотский автономный округ (36), Республика Коми (34,5), Орловская область (32,9), Кировская область (29,5) и Камчатский край (29,3).

Распределение жалоб по группам прав и свобод в целом сопоставимо с предыдущим годом.

Наибольшее количество жалоб (57,7% от их общего количества) было посвящено нарушению личных (гражданских) прав и свобод. В данной группе, несмотря на уменьшение их доли на 5,8%, подавляющее большинство — 59,1% составляют жалобы, связанные с нарушениями права на судебную защиту и справедливое судебное разбирательство. На 1,1% снизилась доля жалоб на нарушение права на свободу передвижения и выбор места жительства.

Каждая пятая жалоба на нарушение личных прав касается условий содержания в следственных изоляторах и исправительных учреждениях.

Каждая четвертая жалоба от их общего количества подана в связи с нарушением социальных прав граждан. Внутри этой категории жалоб, как и в предыдущем году, чуть меньше половины (44,6%) составили жалобы на нарушение права на жилище, в частности, на неисполнение государством своих обязательств как по обеспечению жильем отдельных категорий граждан, так и по его предоставлению очередникам в муниципальных образованиях.

В этой же категории жалоб на 1,7% возросла доля жалоб на нарушение права на социальное обеспечение. Также увеличились и доли жалоб на: нарушение права на благоприятную окружающую среду (на 4,9%), достаточный уровень жизни и здоровья (на 7,3%).

В отчетном году немного снизилось количество жалоб на нарушение экономических прав и свобод. Их доля от общего количества жалоб стала меньше на 2,7% по сравнению с показателем предыдущего года, составив в итоге 13,2%. На 3,6% по сравнению с предыдущим годом сократилась доля жалоб на нарушение права на справедливые и благоприятные условия труда, которая составила 18,4%.

Внутри этой же категории отмечен рост количества жалоб на нарушение права частной собственности на имущество.

На нарушение политических прав и свобод в отчетном году поступило 1,8% от общего количества жалоб, что представляет увеличение на 0,6% по сравнению с предыдущим годом. Внутри этой категории на 10,5% возросло количество жалоб на нарушение права на обращение.

Состоявшиеся в отчетном году выборы в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации не привели к увеличению количества жалоб на нарушение права на участие в управлении государства. Отчасти это, возможно, объясняется тем, что выборы пришлись на декабрь. Кроме того, многие недовольные организацией и итогами выборов граждане в качестве способа выражения своего несогласия явно предпочли участие в массовых протестных акциях. При этом не может не вызвать удовлетворения почти двукратное сокращение количества жалоб на нарушение права на свободу собраний и митингов. Впрочем, оценивая этот статистический показатель, следует учитывать, что многие выходящие на протестные акции граждане не испы

Ровно год назад, 1 марта 2011 года, вступил в силу Федеральный закон «О полиции». По сути, именно этот нормативный правовой акт положил начало широкомасштабному и глубокому реформированию органов внутренних дел. Что сейчас происходит в наиболее многочисленной правоохранительной структуре страны, чем вызваны изменения и насколько они успешны, рассказал в эксклюзивном интервью «Российской газете» министр внутренних дел России генерал армии Рашид Нургалиев.

Рашид Гумарович, в ходе реформирования действительно ли удалось осуществить замену старого правоохранительного института на качественно новый? В чем суть этих изменений?

Рашид Нургалиев: Напомню, что начало процесса реформирования МВД России было положено Указом Президента Российской Федерации Дмитрия Анатольевича Медведева от 24 декабря 2009 года «О мерах по совершенствованию деятельности органов внутренних дел Российской Федерации». Активная фаза преобразований началась с 1 марта 2011 года — когда Закон «О полиции» вступил в силу и главой государства были подписаны семь указов, непосредственно определяющих направления реформирования министерства.

Да, 2011 год стал знаковым для построения качественно новой системы МВД. Помимо образования принципиально нового института обеспечения правопорядка — российской полиции, была сформирована законодательная база ее деятельности, проводились мероприятия по оптимизации функций и организационно-штатного построения всей системы.

Проведена внеочередная аттестация личного состава и обновлен кадровый состав, включая руководящее звено, начато преобразование ведомственного кадрового обеспечения.

Кардинально изменена система социальной поддержки сотрудников как во время службы, так и после увольнения.

МВД избавляется от несвойственных функций. Отрыв от основной функции — правоохраны — сведен к минимуму. Продолжается большая работа, направленная на изменение отношения к документации, — сокращение объема отчетных документов до разумного минимума. Это очень важно, поскольку граждан и организации, которые обращаются в органы внутренних дел, в первую очередь интересует конечный результат. К сожалению, до недавнего времени у нас очень часто акценты были расставлены по-иному. Приоритет отдавался отчетной документации, за которой терялся человек и его насущная проблема.

В этой связи в повседневную деятельность органов внутренних дел активно внедряются электронный документооборот, а также передовые технологии, которые помогают существенно повысить эффективность принимаемых мер по защите граждан от преступных посягательств и охране правопорядка. Это закреплено нормативно. В статье 11 Федерального закона «О полиции» определена не просто такая возможность, а обязанность полиции в своей деятельности использовать достижения науки и техники, современных технологий и информационных систем.

Произошедшие изменения в деятельности министерства наглядно подтверждают, что реформирование было не самоцелью и тем более не ребрендингом милиции в полицию, не сменой вывески.

Проблемы действительно есть, но мы их видим и теперь наша задача — целенаправленно работать по этим точкам, оперативно реагировать и принимать меры по их устранению.

И все же какова основная цель преобразований? Насколько ее удалось достичь?

Нургалиев: Основной целью преобразований, которая была определена главой государства, являлось создание нового правоохранительного института, который отвечал бы всем современным требованиям, эффективно противостоял возникающим угрозам, а также соответствовал социальным запросам и ожиданиям наших граждан. Устарела и прежняя модель взаимоотношений органов внутренних дел и общества, основанная на приоритете государственного принуждения.

Менялся сложнейший институт, остававшийся длительные годы без преобразований, внутри которого объективно накопилось множество изъянов. Многие когда-то результативные конкретные методы, средства, приемы и даже принципы деятельности в некоторой степени утратили свою эффективность. Потребовалось приведение системы функционирования МВД в соответствие с современными концепциями построения органов государственной власти, сделать правоохранительную систему более эффективной, надежной и, естественно, в еще большей степени ориентированной на защиту прав и свобод граждан. Выход был только один — строить новый по содержанию орган охраны правопорядка, отвечающий текущим социальным условиям и коренным образом изменившемуся государству. Таким институтом и стала полиция.

Как известно, в последние годы по милиции, органам внутренних дел в целом был нанесен серьезный информационный удар. По каждой критической публикации нами проводилась служебная проверка. И выяснялось, что не всегда информация была объективной. Да, есть у нас и те, кто позорит честь мундира. И таких сотрудников мы выявляем собственными силами, но многие годы здесь работают люди не за интерес, а за совесть.

Сотрудники органов внутренних дел вписали немало героических страниц в нашу историю. Только за 2011 год зарегистрировано более двадцати тысяч преступлений, совершенных в отношении сотрудников органов правопорядка. При исполнении служебных обязанностей получили ранения 3602 сотрудника органов внутренних дел и военнослужащих внутренних войск. Погибли от рук бандитов 322 сотрудника. Пятерым посмертно присвоены звания Героя России.

Уже сейчас можно говорить о том, что ведомство, еще находясь в стадии преобразования, успешно решает поставленные задачи. Это показало подведение итогов деятельности за 2011 год на расширенном заседании коллегии МВД России.

А были ли глобальные причины, послужившие переходу из милиции в полицию?

Нургалиев: Реформирование органов внутренних дел было обусловлено целым комплексом причин. Прежде всего тем, что граждане Российской Федерации, приняв на референдуме в 1993 году Конституцию, закрепив принципы построения правового и демократического государства, присоединившись к ряду международных конвенций в области защиты прав человека, сделали свой выбор.

Исторические перемены, произошедшие в России за последние два десятилетия, потребовали по-новому определить место и принципы деятельности органов внутренних дел в изменившемся общественно-политическом устройстве государства. Стала очевидна необходимость новой правовой платформы, которая бы отвечала современным реалиям. Действовавший закон «О милиции» неоднократно корректировали, но это не дало желаемых результатов. Он так и не стал документом, отвечающим приоритетам в сфере защиты интересов личности, общества и государства.

Одним из факторов реформы органов внутренних дел послужила и существенно изменившаяся преступность, возникновение новых вызовов и угроз XXI века. Речь идет о терроризме, экстремизме, коррупции и транснациональной организованной преступности, преступлениях в сфере высоких технологий.

Поэтому перед министерством внутренних дел встала задача — реорганизовать ведомство так, чтобы система работала по самым высоким международно-правовым стандартам, по самым современным технологиям, эффективно и профессионально реагировала на новые вызовы и угрозы.

Не менее важным было и поднять престиж органов внутренних дел, существенно повысить авторитет полиции и доверие к ней со стороны населения.

Принципиальное отличие проводимой реформы от всех предшествующих преобразований состояло в том, чтобы создать не очередную модификацию силового инструмента государственного принуждения, а действительно правоохранительный орган, нацеленный на защиту прав и свобод человека, надежно обеспечивающий безопасность личности, общества и государства.

По каким направлениям происходили преобразования?

Нургалиев: Было семь основных направлений процесса реформирования. Во-первых, обновление нормативно-правовой базы. Во-вторых, проведение организационно-штатных мероприятий, направленных прежде всего на освобождение от несвойственных функций, избавление от излишних управленческих звеньев и повышение роли оперативных служб.

Важным направлением стала и гуманизация форм и методов работы полиции, переход взаимоотношений органа правопорядка и общества к партнерской модели, направленной на обеспечение эффективной защиты прав и свобод граждан.

Потребовалось создание и внедрение эффективной системы контроля за деятельностью полиции со стороны гражданского общества. Была проведена внеочередная аттестация всего личного состава, что важно — под руководством президента Российской Федерации. Произошло законодательное закрепление правового статуса сотрудника полиции, внедрение антикоррупционных стандартов и повышение требований к профессиональным и моральным качествам.

И, разумеется, реформа денежного довольствия и повышение уровня социальной защищенности сотрудников и пенсионеров, установление государственных гарантий для членов семей погибших при исполнении служебного долга сотрудников.

Реализация каких из этих направлений вызвала наибольшие трудности?

Нургалиев: Столь радикальная и масштабная реорганизация МВД проводилась в России впервые. Попытки реформирования системы в советское время предпринимались неоднократно. Но эти преобразования затрагивали лишь форму, отдельные сферы деятельности и касались, главным образом, ее оперативно-служебной составляющей. Локальные структурные изменения происходили и в постсоветский период, но и их также нельзя рассматривать как реформы в глобальном смысле этого понятия.

Но, как известно, «начало — это половина любого дела». Поэтому самым сложным, пожалуй, было формирование новой нормативно-правовой базы. Трудности заключались даже не в том объеме работы, который предстояло выполнить, а в том, что в ходе нее закладывался правовой фундамент будущей правоохранительной системы. И права на ошибку у нас не было.

Основой нового полицейского законодательства стали федеральные законы — назову их сокращенно — «О полиции», «О социальных гарантиях…» и «О службе в органах внутренних дел…». Помимо них, обновленную правовую базу деятельности органов внутренних дел составляют 17 указов президента России, 19 постановлений правительства и более 800 ведомственных нормативных правовых актов. И эта работа еще не завершена. О масштабах и качестве нашей нормативно-правовой деятельности говорит та оценка, которую дал президент России Дмитрий Медведев на коллегии по итогам года, отметив, что МВД получило добротную нормативную базу, которой не было никогда, за исключением царского периода.

Принятые акты будут определять направление развития МВД на несколько ближайших десятилетий.

Не повлияло ли отрицательно на борьбу с преступностью сокращение личного состава?

Нургалиев: Процесс реформирования органов внутренних дел не отразился на результатах оперативно-служебной деятельности. В 2011 году сотрудниками органов внутренних дел раскрыто 1 миллион 311 тысяч преступлений, четверть из которых — тяжкие и особо тяжкие.

В рамках Недели поддержки потерпевших 20,21 и 22 февраля специалисты «Сопротивления», сотрудники Следственного Комитета РФ, Генеральной прокуратуры РФ, а также Министерства внутренних дел РФ, работали на «горячей» телефонной линии, отвечая на вопросы граждан России.

В течение трех дней на связи с гражданами находилось 16 юристов. Всего исчерпывающие консультации по решению своих проблем получили 1155 человек. Многие обращения представители Следственного комитета РФ, сотрудники Генеральной прокуратуры РФ, а также Министерства внутренних дел, взяли на контроль.

«В основном на «горячую линию» звонили люди, недовольные решениями судов, приговорами, желающие получить консультацию по гражданским делам, — сообщил Андрей Ершов, старший инспектор отдела процессуального контроля и расследований особо важных дел о преступлениях против государственной власти и в сфере экономики следственного комитета РФ. — Задавали вопросы по ненадлежащему расследованию уголовных дел. Звонки шли со всей России: из Ростова, из Тюмени, с Алтайского края, из деревень, но в основном из Москвы. Я первый раз принимал участие в мероприятии. Сложилось общее впечатление, что у людей очень много проблем. Подобные «горячие линии» обязательно нужно продолжать проводить, возможно, в формате личного общения с заявителями». 

85% обращений связано с уголовными делами, 15% — гражданское, административное право, информационные обращения.

Самые распространенные обращения:

1) Мошенничество (с недвижимостью, с землей)
2) Умышленное причинение легкого вреда здоровью (побои)
3) ДТП — пострадавшие не могут привлечь виновного к ответственности.

Наибольшее количество обращений поступило из регионов:

1) Москва
2) Краснодарский край
3) Московская область
4) Тульская область
5) Ставропольский край

Примечания:

Значительно увеличилось кол-во профильных обращений. Жалобы на бездействие правоохранительных органов остались на прежнем уровне.

22 февраля — Международный день поддержки жертв преступления. Накануне в Общественной палате в рамках Недели поддержки жертв преступлений прошел «круглый стол» «Ценность человеческой жизни в аспекте государственной уголовной политики».  Руководители правоохранительных органов, депутаты, общественные деятели договорились о совместных системных шагах в защите прав потерпевших. Эксперты признают, что нужны конкретные меры, в частности, принятие закона «О правах потерпевших от преступлений» и создание компенсационного фонда для жертв.

По данным Следственного комитета РФ в 2011 году более 1,5 млн. россиян были признаны потерпевшими от преступлений. Более 70 тыс. человек пропали без вести, 4 тыс. получили тяжкий вред здоровью, 11 тыс. стали жертвами преступлений против половой неприкосновенности. Материальный ущерб, нанесенный потерпевшим, составил около 550 млрд. рублей. При этом  40% заключенных — это бывшие потерпевшие. Неэффективность системы правосудия толкает на месть и самосуд людей, которые никогда прежде не переступали закон.

Страшные цифры отражают тенденцию нескольких последних лет: общество больше не верит правоохранительным структурам и суду. Люди все чаще восстанавливают справедливость, расправляясь с преступником на месте — без суда и следствия. Так было в Сагре, где жители поселка взяли в руки оружие, чтобы защититься от приехавших убивать их бандитов, в Благовещенске, где рецидивиста-педофила хотели просто растерзать. Так происходит во многих регионах России.  

Непонимание того, что справедливо, а что не справедливо закладывается и публичными ток-шоу. Преступник настолько легко становится героем, что быть законопослушным гражданином просто бессмысленно и опасно для жизни. Аудитория, а вслед за ней и часть общества, активно включается в травлю жертвы. Ведь жертву не защищает практически ни один закон. Россия присоединилась к 11 международно-правовым актам в сфере защиты прав потерпевших. Ни один документ органами правопорядка не исполняется. Это порождает еще большее недоверие к власти. В 2010 году более 23 миллионов человек заявили, что стали пострадавшими от преступлений. В то же время было заведено 2 миллиона уголовных дел. Более 20 миллионов человек фактически лишились права на справедливость.

Специалисты признают, что реформа правосудия, о которой в последнее время так много говорится, происходит бессистемно. Это касается и уголовного кодекса, превратившегося сегодня в лоскутное одеяло, и гуманизации системы наказания, методы проведения которой, вызывают критику даже у правозащитников. Так, председатель общественной организации «Комитет за гражданские права» Андрей Бабушкин назвал введение санкции от 2 месяцев лишения свободы за тяжкое преступление, повлекшее смерть самым циничным отношением к человеческой жизни, которое когда-либо видел. Правозащитника поддерживают как общественные деятели, так и руководители правоохранительных ведомств.

«Ожидания конкретных изменений в обществе пока еще высоки, — открывая заседание, заявила член Общественной палаты РФ, председатель правления правозащитного движения «Сопротивление» Ольга Костина. —  Нужны шаги, способные установить баланс в защите прав потерпевшего и человека, совершившего преступление. Только в этом случае государство сможет реализовать комплексную реформу правосудия».

___________________________________________________________________

Государственная дума РФ намерена приступить к системной работе по выработке  государственной уголовной политики. Ее главная задача, по мнению председателя комитета по конституционному законодательству и государственному строительству Владимира Плигина заключается в переоценки положений, которые гарантируют право на жизнь. Государство взяло на себя обязанность повседневно охранять жизнь гражданина от противоправных посягательств. Почему это не происходит — требует детального осмысления.

«По целому ряду статей назначенные наказания не соответствуют тяжести деяния, — вынужден констатировать депутат. — Отдельная проблема — наказание по соглашению сторон. Конкретный пример. Лицо, совершившее четыре убийства, получило срок лишения свободы в одиннадцать лет».

Владимир Плигин отметил, что подход к фундаментальному конституционному праву — праву на жизнь — необходимо изменить на уровне уголовной политики. Тогда и уголовная практика будет иной.

«Действующее законодательство требует изменений, — уверена председатель комитета ГД по безопасности и противодействию коррупции Ирина Яровая. — Нам нужно предложить по целому ряду составов преступлений представительство и сопровождение потерпевшего профессиональным адвокатом. Мы оставляем без внимания то, как к потерпевшему относятся в рамках следствия, проведения оперативных мероприятий. Когда мы говорим о том, что нам не хватает законов, очень важно, чтобы с точки зрения правоприменения, сотрудники правоохранительных органов четко понимали, что они уполномочены государством быть на стороне защиты прав потерпевших».

Ирина Яровая еще раз подчеркнула, что по целому ряду статей уголовного кодекса необходимо пересмотрение санкций. Это касается неосторожного убийства, нарушения правил пожарной безопасности, которые повлекли массовую гибель людей и многих других положений. Такие предложения уже сделаны.

___________________________________________________________________

Первое, что необходимо сделать — это «установить баланс в соотношении прав и интересов тех, кто совершил преступления и тех, кто от этого пострадал», считает Председатель Следственного комитета РФ Александр Бастрыкин.

«Законопроект «О правах потерпевших от преступлений», который сегодня разработан, является хорошей основой для того, чтобы над ним основательно поработать в рамках законодательных процедур, — заявил глава СК РФ, обращаясь к парламентариям, участвующим в дискуссии — Этот закон просто обязывает органы правопорядка, чиновников помнить и выполнять все необходимые действия по защите жертв преступлений. Сейчас ни у кого не возникает вопросов в связи с тем, что российские законы обязывают соблюдать права подозреваемых и осужденных. Почему в отношении жертв у нас есть какие-то сомнения?!».

Еще одна важная идея этого закона — это создание фонда поддержки потерпевших.

«На одного заключенного в России  тратится около 20 тыс. евро в год, — привел данные Александр Бастрыкин. — А сколько государство тратит на защиту прав потерпевших? У нас годами бьются за то, чтобы ребенок, лишившийся обоих родителей, получил хоть какую-то компенсацию. Мы могли бы создать фонд возмещения материального ущерба за моральный и материальный вред, причиненный потерпевшему в результате совершенного в отношении него преступления. В законе предлагаются конкретные источники. Этот фонд реален».

Сегодня вопросами компенсации морального и материального вреда потерпевшим занимается только одно ведомство — Федеральная служба судебных приставов. Возложив на службу обязанности по взысканию ущерба с осужденного в пользу потерпевшего, государство фактически устранилось от реальной, а самое главное, эффективной помощи жертве преступления. С преступника же взять порой бывает просто нечего. При этом, государство его ни как не мотивирует возместить ущерб. Наоборот, помогает уйти от ответственности. Пока идет следствие, подозреваемый все ценное переписывает на близких или дальних родственников.

Руководитель ФССП РФ Артур Парфенчиков уверен, что пока позиция потерпевшего ничего не значит в наиболее значимых вопросах ареста, меры пресечения, прекращения следствия, обвиняемый не будет искать консенсус с потерпевшим.

«Есть положительные моменты, если дело рассматривается в рамках особого порядка, — отметил Артур Парфенчиков. —  Потерпевший соглашается на особый порядок, когда ему возмещен ущерб. Развитие правовой системы, в первую очередь, должно быть нацелено на эту мотивацию… Одновременно с мерами государственной мотивации должен работать и фонд возмещения морального и материального вреда потерпевшим».

Судья коллегии Верховного Суда РФ по уголовным делам Ольга Ведерникова уверена, что такой фонд должен опираться на федеральный бюджет. «Возмещение ущерба должно гарантироваться, а не зависеть от наполняемости или пожертвований», — пояснила она.

По мнению судьи Верховного Суда необходимо отслеживать не количество зарегистрированных преступлений, а количество реальных потерпевших, поскольку эти цифры в разы расходятся с официальной статистикой. Законопроект по защите прав потерпевших, по мнению Ольги Ведерниковой, необходимо дополнить специальной главой об общественном контроле за регистрацией преступлений.

____________________________________________________________________

Возвращаясь к обсуждению законопроекта «О правах потерпевших от преступлений», Александр Бастрыкин еще раз призвал парламентариев как можно скорее приступить к его предметному рассмотрению.

«Мы все помним, сколько лет по Госдуме «гуляли» поправки об ужесточении наказания для педофилов, — напомнил он собравшимся. — Только в начале 2012 года они были приняты. Наше общество не может ждать 7-10 лет, пока очередь дойдет до закона по поддержке жертв преступлений. Речь идет о жизни людей».

Протоиерей Димитрий Смирнов, председатель Синодального отдела Московского патриархата по взаимодействию с Вооруженными силами и правоохранительными учреждениями:

22 февраля — Международный день поддержки жертв преступлений. Несколько десятилетий он отмечается во всем мире как день солидарности общества с теми, кто стал жертвой криминала, кто нуждается в восстановлении прав, психологической и духовной поддержке. По данным официальной статистики, каждый седьмой россиянин или его ближайшее окружение становились жертвами уголовных преступлений.

Но даже лучшая система правосудия, готовая прийти на помощь пострадавшим, не может ответить на главные мировоззренческие вопросы, поставленные перед жертвой совершенным преступным деянием: почему и для чего это произошло со мной?

Эти ответы может дать вера.

Мы все живем не только в мире добра. Зло присутствует рядом с нами постоянно. Зло всеобъемлюще. И приходит оно через людей — порою чужих, незнакомых, а порою близких и родных. Жертве преступления тяжело в одиночку справиться со своей бедой. И вера может помочь в этом. Распятие на кресте — самая страшная мученическая казнь, которую за всю историю изобрело человечество. И Христос принял ее, чтобы помочь человеку преодолеть страдания, он страдал как человек в наивысшей степени невиновности. В этом смысле все потерпевшие от преступлений несут в себе частицу миссии Христа — они своей жертвой, своими страданиями останавливают зло. А если зло, придя к нам, на нас останавливается, — значит, мы его побеждаем, мы не даем ему действовать дальше.

Надо поверить в промысел Божий. Через страдания Господь готовит человека к чему-то важному, способному создать благо. Он хочет научить нас уйти от собственной боли, чтобы, пройдя через страдания, научиться утешать другого.

Невинная жертва преступника испытывает не только физические, но и жесточайшие духовные мучения. Страх, гнев, отчаяние — словно ад перемещается в человека. Ненависть к преступнику, мечта о мщении не просто разъедают душу, но и уничтожают физическое и психическое здоровье. Это и есть преступная победа, отложенная казнь, которую жертва, лишенная поддержки, завершает самостоятельно. Мы должны просить у Господа снисхождения и милости к душе нашей, чтобы она не испытала такого зла. Бог говорит: «Мне отмщение и Я воздам!» — потому что только Он знает, каким должно быть наказание.

Каждый невинный страдалец — это избранник Божий. Он находится у Бога на особой примете. Каждый невинный страдалец будит в людях забытое и сегодня почти мертвое человеческое качество — сострадание. А без сострадания к ближнему человечество способно окончательно озвереть.

Пройти через испытание, выстоять, не потерять веру в Бога и людей, не позволить себе встать на путь мести и самосуда, чтобы не уравнять себя с преступником, и есть та самая жертва, которую приносит потерпевший во имя милосердия и правосудия. И пусть Господь будет ему опорой и спасением!

Комсомольская правда

Ольга Ведерникова, судья Верховного суда РФ, доктор юридических наук, профессор:

Самое насущное из всех прав человека — право на безопасность личности и защиту от угрозы причинения вреда в результате преступного посягательства. Это право предусмотрено Федеральным законом «О безопасности», а также Стратегией национальной безопасности РФ до 2020 года, утвержденной указом президента. Повышение качества жизни российских граждан путем гарантирования личной безопасности, сказано в этом документе, является главным приоритетом устойчивого развития страны, необходимого для ее национальной безопасности.

Как обеспечить личную безопасность и предотвратить причинение вреда в результате преступлений? Самый надежный путь — предупреждать преступления, решить проблему самой преступности.

Прежде всего нужно разработать и внедрить государственную программу профилактики преступлений. В 1997 г. проект под названием «Основы государственной политики борьбы с преступностью в РФ» был разработан сотрудниками НИИ Генпрокуратуры, но не был принят. Можно реанимировать проект и разработать на его основе Государственную программу профилактики преступлений.

Очень важно создать Национальный совет при президенте РФ по предупреждению преступлений, который мог бы возглавить замруководителя кремлевской администрации. В состав совета включить руководителей правоохранительных и судебных органов, ученых-экспертов, правозащитников. Подобные советы существуют за рубежом, в частности в скандинавских странах, которые относятся к числу наименее криминализированных государств. Их опыт может быть полезен и нашей стране.

Необходимо развивать формы участия в профилактике преступлений, особенно несовершеннолетних. Нужно брать над «трудными» подростками шефство, отдавать их в семьи на перевоспитание — такое участие волонтеров есть в Великобритании, может быть и у нас.

Пришло время принять специальный закон о защите прав потерпевших от преступлений. Проект был разработан еще в 2010 г. Следственным комитетом РФ. Основное содержание документа и его направленность отвечают конституционным правам потерпевших, включая доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба. Для этого необходимо добиться максимальной регистрации преступлений по заявлениям граждан. По официальным данным, в 2010 г. было зарегистрировано 23 903 997 заявлений и сообщений о происшествиях, а по результатам их рассмотрения принято лишь 2 183 199 решений о возбуждении уголовного дела. Это 9,1 процента от поданных заявлений. Значит, 90,9 процента заявителей, а это свыше 20 млн человек, были лишены возможности получить статус потерпевшего, поскольку для этого необходимы два процессуальных решения: постановление следователя о возбуждении уголовного дела и постановление о признании лица потерпевшим. А нет дела — нет и потерпевшего. В прошлом году было зарегистрировано уже 2 628, 8 тыс. преступлений.

Нужен общественный контроль за регистрацией преступлений в виде регулярных виктимологических опросов населения, чтобы выявить фактическое число преступлений, сравнить его с официальной статистикой и добиться регистрации как минимум половины преступлений. Для сравнения, в Великобритании их регистрируют 75 процентов, а в Швеции -100 процентов. Давно назрел вопрос о бесплатной юридической помощи потерпевшим. Обвиняемым такая помощь закреплена в УПК РФ. Потерпевшие же такого права лишены. Нужно создавать государственные юридические бюро во всех субъектах РФ и вменить им в обязанность оказание помощи потерпевшим. Полагаю целесообразным расширить формы участия граждан в отправлении правосудия. Поскольку в обществе существует недоверие к судебной системе, нужно вынести на общественное обсуждение вопрос о реорганизации института присяжных заседателей по типу так называемого суда шеффенов, который существует в современной Германии. Присяжные заседатели образуют коллегию с профессиональными судьями и решают вопросы и факта, и права по всем делам, кроме преступлений небольшой тяжести.

Поскольку изменить форму судопроизводства не так просто, можно начать с предоставления общественности права принимать участие в решении вопросов условно-досрочного освобождения от наказания и помилования. Решение вопросов об УДО разумно передать из судов в ведение специальных Бюро по УДО в составе судей в отставке, представителей правоохранительных органов и общественных организаций. Во многих странах именно так и делается. Можно объединить УДО и помилование в рамках комиссий по помилованию, созданных в каждом субъекте Федерации. Назвать их комиссиями по УДО и помилованию, расширить компетенцию и состав.

Следует также создать национальный Фонд для компенсации вреда, причиненного жертвам преступлений.

Ольга Ведерникова, судья Верховного суда РФ, доктор юридических наук, профессор, «Российская газета» — Федеральный выпуск №5710 (37)

22 февраля — Международный день поддержки жертв преступлений. Профессор Академии управления МВД России Петр Скобликов считает, что одна из самых серьезных проблем, с которой сталкиваются пострадавшие от преступлений лица, выражается в необоснованных и незаконных постановлениях об отказе в возбуждении уголовного дела. В результате пострадавшие не получают всю ту защиту, которая гарантирована им законом, а преступники — заслуженное наказание. Общественно опасная деятельность последних не пресекается, они как бы получают индульгенцию на её продолжение и совершают новые, всё более опасные и масштабные преступления, от чего количество пострадавших множится. Причиненный им ущерб не возмещается, вред не заглаживается, помощь не оказывается.

Причем это не единичные факты, а масштабное явление, которое год от года ширится.

Уголовная статистика последних лет являла нам благостную картину неуклонного и существенного снижения преступности, которая скрывает фактическое укрытие большей части реально совершенных преступлений.

В 2008 г. только в органах внутренних дел было вынесено 5 317 087 постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела. Это на 6,2% больше, чем в предыдущем 2007 г., при этом количество возбужденных уголовных дел снизилось на 12,0%.

В 2009 г. там же было вынесено 5 640 693 постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела. Это на 6,1% больше, чем в предыдущем году при этом количество возбужденных уголовных дел снизилось ещё на 7,1%.

В 2010 г. было вынесено уже 6 030 001 постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела. Это в три раза больше, чем за тот же период вынесено постановлений о возбуждении уголовного дела. Иными словами, при нынешней правоприменительной практике шансы потерпевшего добиться возбуждения уголовного дела составляют один к трем!

Что происходит на практике?

I. Столкнувшись с отказом в возбуждении уголовного дела, часть пострадавших обращается с жалобой в прокуратуру, где постановления обычно отменяются и назначается дополнительная проверка. При этом потерпевший получает уведомление из прокуратуры о том, что его жалоба рассмотрена и полностью удовлетворена. В некоторых случаях к уведомлению прилагается копия постановления прокурора, вынесенного в порядке ст. 124 УПК РФ.

Неопытные пострадавшие (а подавляющее большинство потерпевших — неопытные, в отличие от преступников), получив письмо из прокуратуры, первоначально испытывают оптимизм, начинают ждать позитивного результата, но напрасно. Обычно через 2-3 месяца они узнают, что те же субъекты (чаще это участковые уполномоченные) выносят аналогичные постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. Нередко не узнают ничего (об этом — ниже). А далее те из пострадавших, из кого ещё «не вышел пар», ходят по кругу: новая жалоба в прокуратуру — отмена постановления об отказе в возбуждении уголовного дела — дополнительная «проверка» — новое постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. (В моем архиве можно найти материалы, которые могут претендовать на рекорд — о том, как этот цикл повторялся по 7-10 раз.)

И здесь есть одна важная профессиональная подробность, о которой обычно неизвестна не только пострадавшим, но и оказывающим им помощь юристам. Удовлетворяя жалобу пострадавшего, прокурор выносит ДВА постановления.

Первое, уже упомянутое выше, выносится в порядке ст. 124 УПК РФ. Этот документ малоинформативный. В мотивировочной части обычно присутствует стандартная фраза о том, что проверка по сообщению проведена неполно. В чем выразилась эта неполнота — не указывается. В резолютивной части содержится фраза о полном удовлетворении жалобы.

Второе постановление выносится согласно ч. 6 ст. 148 УПК РФ. В нем должны содержаться указания прокурора о том, что необходимо сделать в рамках дополнительной проверки, какие обстоятельства принять во внимание, принимая новое процессуальное решение по сообщению о преступлении. Там же прокурор должен определить, кто будет проводить проверку и её срок.

Это постановление до сведения пострадавшего не доводится. А, между тем, оно играет ключевую роль. Дело в том, что в этом постановлении зачастую предписывается провести стереотипные дополнительные действия, которые никак не повлияют на качество и обоснованность нового процессуального решения — дополнительно опросить заявителя (который уже пояснил все существенные обстоятельства происшедшего), истребовать некие документы (присутствие или отсутствие которых не влияет на уголовно-правовую оценку содеянного) и т.д.

Из текста этого второго постановления нетрудно угадать, каким будет новое решение.

Этим своим постановлением прокурорский работник как бы говорит работникам дознания или следствия: «Я вас понимаю, здесь лучше отказать — не можем же мы по каждому заявлению возбуждать уголовное дело. Тогда преступность вырастет в разы, и все показатели полетят к черту…(Или: конечно, таких людей нельзя трогать…) Но и вы меня поймите, я должен реагировать на жалобу гражданина. Пусть он успокоится, а вы позже снова откажете».

Приведу иллюстрирующий пример. Начиная с весны прошлого года, в Москве проходит обширная компания по сносу гаражей, так называемых «ракушек». Нередко снос организуется и проводится муниципальными властями с грубым нарушением закона — без судебного решения, в отсутствие судебного пристава-исполнителя.

В ОВД поступило заявление одного из пострадавших, гараж которого вместе с находившимся там имуществом (канистрами, аккумуляторами, автомобильными колесами и другим автомобильным снаряжением) был взломан, сломан и увезен в неизвестном направлении, а находивший в гараже автомобиль поцарапан и брошен с незапертыми дверьми и отключенной сигнализацией. Заявление поступило в ОВД, т.к. изначально не было известно, кто совершил деяние и каков его характер (грабеж, самоуправство или что-то иное). Участковым уполномоченным было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Из постановления следовало, что взлом гаража совершен по указанию муниципальных властей.

В жалобе, подготовленной квалифицированным юристом и направленной в прокуратуру, пострадавший потребовал: установить, кто отдал распоряжение о сносе его гаража (1), кто руководил работами по сносу и вывозу имущества (2), кто их непосредственно осуществлял (3), опросить этих лиц об основаниях и мотивах их действий (4), выяснить, где находится утраченное имущество (5), проверить, всё ли в наличии и в каком состоянии (6), оценить причиненный заявителю ущерб (7), передать материал для принятия процессуального решения по подследственности — в подразделение СК РФ, так как в деянии усматриваются явные признаки превышения должностных полномочий и злоупотребления ими (8) и другое. Заместитель Люблинского районного прокурора г. Москвы постановление об отказе в возбуждении уголовного дела отменил, но дал единственное указание органу дознания: запросить от заявителя документы на гараж (который представлял собой листы металла, не являлся номерной вещью и документов, как таковых, иметь не должен). Все перечисленные выше требования пострадавшего о содержании и процедуре дополнительной проверки были проигнорированы, хотя в поступившем из прокуратуры письме было сообщено о полном удовлетворении жалобы.

Этот пример (а таких примеров — множество) показывает, что нынешняя процедура рассмотрения заявления о преступлении даже при наличии квалифицированной юридической помощи не слишком повышает шансы пострадавшего на получение уголовно-правовой защиты.

Чтобы разорвать порочный круг, пострадавшему в подобной ситуации надо не дожидаться нового постановления об отказе, а обжаловать постановление прокурора об отмене первичного постановления. Но это невозможно, т.к. пострадавший таким постановлением не располагает; более того, обычно оно скрывается от пострадавшего. Как показало проведенное мною изучение, при направлении запросов в прокуратуру пострадавшие (побывавшие на специализированных семинарах и апеллирующие к ч. 2 ст. 24 Конституции РФ) зачастую не получают искомый документ со ссылкой на то, что его выдача действующим УПК РФ не предусмотрена.

Для исправления ситуации считаю необходимым дополнить ч. 6 ст. 148 УПК РФ следующим: «Копия постановления прокурора и руководителя следственного органа об отмене постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в течение 24 часов с момента вынесения направляется заявителю. При этом заявителю разъясняются его право обжаловать данное постановление и порядок обжалования».

II. Другая, не менее значимая проблема, с которой часто сталкивается пострадавший от преступления, связана не только с укрытием информации по вопросу отказа в возбуждении уголовного дела, но и нарушением его права на соответствующую информацию в иные рубежные моменты уголовного судопроизводства.

Недобросовестные сотрудники правоохранительных органов (и не только они, это встречается и в судах), довольно широко практикуют следующий приём. Когда в соответствии с законом или запросом пострадавшего требуется направить ему копию определенного постановления или иного документа, изготавливается сопроводительное письмо, его копия подшивается в отказной материал или уголовное дело, но само письмо и необходимая пострадавшему копия документа в его адрес не направляется (хотя исполнитель для правдоподобия может даже получить номер в журнале исходящей корреспонденции и указать его на копии сопроводительного письма, приобщенного к делу или к материалу).

Чаще всего от пострадавшего скрывают копию постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, о приостановлении производства по уголовному делу и о прекращении уголовного дела. При этом в телефонных разговорах и при встрече пострадавшего уверяют, что вся необходимая работа ведется, ему не следует тревожиться, а надо спокойно ждать. В результате у пострадавшего складывается ошибочное впечатление, что ведется активная работа по уголовному делу (которого может вообще не быть), а на самом деле теряется время («следы остывают»), преступники сбывают похищенное (возмещение ущерба становится практически невозможным), уничтожают улики и скрываются сами, да и пострадавший теряет активность и надежду. Это в лучшем случае, потому что если виновные не получают адекватного наказания, их преступная деятельность продолжается и от новых преступлений страдают новые лица…
Но и в случае активных и грамотных действий шансы пострадавшего невелики. Приведу пример прошлого года.

Бывший работник МИД СССР и кавалер нескольких государственных наград, одинокий пенсионер и инвалид 2-й группы в возрасте 80 лет пострадал от работников коммерческой организации, выманившей у старика все его сбережения — более миллиона рублей. (Деньги у пострадавшего образовались, т.к. ранее он заключил с дальними родственниками договор ренты с пожизненным содержанием и иждивением.) По заявлению пострадавшего в ОВД по Тверскому р-ну Москвы сотрудником уголовного розыска было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Копию постановления заявитель не получил. Он неоднократно обращался &#108

22 февраля — международный день поддержки жертв преступлений. Несколько десятилетий  он отмечается во всем мире как день солидарности общества с теми, кто стал жертвой криминала, кто нуждается в восстановлении прав, психологической и духовной поддержке. По данным официальной статистики, каждый седьмой россиянин или его ближнее окружение становились жертвами уголовных преступлений.

Правозащитное движение «Сопротивление» совместно с Общественной палатой РФ, некоммерческими организациями и государственными структурами традиционно проводит с 19 по 24 февраля неделю «В поддержку прав жертв преступлений».

В этот период пройдет ряд мероприятий, среди которых:

— 19 февраля, накануне Международного дня поддержки жертв преступлений, или в иной день «Недели потерпевших» (по согласованию с РПЦ) мы ожидаем поддержки Русской Православной Церкви и проведения служб с проповедью на указанную тематику.

— 21 февраля в Общественной палате РФ пройдет заседание «круглого стола» на тему: «Ценность человеческой жизни в аспекте государственной уголовной политики».

В заседании примут участие депутаты ГД и члены СФ ФС РФ, руководители органов исполнительной власти, ученые-правоведы, практики, представители неправительственных организаций.

Адрес и время проведения: г. Москва, Миусская пл., д. 7, стр. 1, зал заседаний Совета ОП РФ, с 13.00 до 15.00, начало регистрации — 12.30);

— 20-22 февраля с 10:00 до 20:00 на базе правозащитного движения «Сопротивление» будет работать «горячая линия» «В помощь потерпевшему». Телефоны «Горячей линии»: 8 (495) 781 96 02; 8 (495) 781 96 06.

На вопросы граждан, касающиеся защиты прав потерпевших, будут отвечать юристы движения «Сопротивление», а также сотрудники Генеральной прокуратуры РФ и Следственного комитета РФ.

Контакты: 8 (499) 241-37-33.

Аккредитация: 8(915)08-99-77-4.

О.А.Вагин, кандидат юридических наук, доцент, заслуженный юрист РФ

В.С.Овчинский, доктор юридических наук,заслуженный юрист РФ

А.Е.Чечетин, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ

Конституционным Судом подтверждено также право потерпевшего на судебное обжалование постановлений следователя о приостановлении производства по уголовному делу, на возможность ознакомления с постановлениями о привлечении конкретных лиц в качестве обвиняемых, о назначении судебных экспертиз.

Конституция Российской Федерации, провозглашая человека, его права и свободы как высшую ценность и закрепляя право каждого на жизнь, свободу и личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени, право собственности и иные конституционные права, устанавливает, что никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению, гарантирует охрану законом и государством права частной собственности, достоинства личности, государственную защиту прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации в целом, а признание, соблюдение и защиту прав и свобод человека и гражданина относит к числу обязанностей государства, которое не вправе устраниться от исполнения конституционных обязанностей.

В частности, государство не освобождается от необходимости обеспечения безопасности личности, общества и государства от преступных посягательств, обязанности гарантировать защиту прав и свобод других лиц, в том числе обеспечить потерпевшим от преступлений доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (статья 45, часть 2; статья 46, часть 1; статья 52 Конституции Российской Федерации).

Согласно статье 52 Конституции Российской Федерации, Декларации основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотреблений властью (принятой Генеральной Ассамблеей ООН 29 ноября 1985 года), гарантирующей лицам, которым в результате преступного деяния причинен вред, включая телесные повреждения, право на доступ к механизмам правосудия и скорейшую компенсацию причиненного вреда защите прав потерпевших придается приоритетное значение. При этом все государства — члены ООН обязаны содействовать тому, чтобы судебные и административные процедуры в большей степени отвечали потребностям жертв преступлений, в том числе путем обеспечения им возможности изложения своей позиции по существу дела и предоставления надлежащей помощи на всех этапах судебного разбирательства в соответствии с национальным законодательством, когда затрагиваются их личные интересы, без ущерба для обвинения.

Учитывая, что преступления, посягающие на личные права граждан (имущественные и не имущественные) в структуре преступности занимают подавляющее большинство, при этом преступления против личности и против собственности, относятся к числу наиболее распространенных «народных», — граждане России о степени своей правозащищенности, о выполнении государством функции по обеспечению их безопасности, сохранности собственности, обеспечению права на жизнь, физическую неприкосновенность формируют мнение исходя не из статистических данных о преступности, а фактического ее состояния и реагирования правоохранительных и судебных органов на потребности населения в защите от противоправных посягательств.

В то же время в ходе проводимой судебно-правовой реформы, как уже неоднократно признавалось многими специалистами, большее внимание было уделено защите прав лиц, совершающих преступления, чем жертвам этих преступлений. Такое смещение приоритетов ведет к снижению гарантий безопасности личности от противоправных посягательств, лишению тех, кто пострадал от преступлений, их конституционного права на судебную защиту и восстановление в нарушенных правах и интересах, объем и степень гарантированности которых не должны снижаться.

Не находя защиты у должностных лиц органов предварительного расследования, прокуроров и в судах общей юрисдикции и полагая, что примененные в их отношении правовые норм противоречат Конституции граждане, ставшие жертвами преступников, многократно обращались с жалобами в Конституционный Суд Российской Федерации, который в своих решениях неизменно оставался на страже интересов потерпевших.

Немалое количество обращений граждан, ставших жертвами противоправных посягательств, связано с необоснованным отказом в возбуждении уголовных дел и с правом обжалования таких решений. Это обусловлено тем, что предусматривая возможность обжалования заявителем таких решений законодатель в статье 145 УПК Российской Федерации закрепил обязанность правоприменителя лишь сообщить о принятом решении заявителю, разъяснив при этом его право и порядок обжалования. При рассмотрении жалоб, вызванных отказом в ознакомлении с материалами проверки заявления о преступлении, Конституционный Суд неоднократно указывал на то, что если заявитель потребует ознакомить его с материалами проверки, на основании которых было вынесено такое решение, то ему должно быть обеспечено его конституционное право на доступ к информации . Эта правовая позиция была подтверждена и расширена в одном из недавних решений Конституционного Суда, в котором было отмечено, что ограничений права на ознакомление с материалами, послужившими основанием для вынесения постановления об отказе в возбуждении уголовного дела не содержат и положения федеральных законов «О полиции» и «О персональных данных».

Часть 5 статьи 30 Федерального закона «О полиции», не возлагая на сотрудника полиции обязанность давать какие-либо объяснения по существу находящихся в его производстве дел и материалов, а также предоставлять такие дела и материалы для ознакомления, гарантирует правовую защиту сотрудника полиции во время проведения им проверочных мероприятий и не регламентирует основания и порядок ознакомления граждан с этими материалами после того, как производство по делам и материалам будет завершено, в том числе и вынесением в установленном порядке постановления об отказе в возбуждении уголовного дела.

Федеральный закон «О персональных данных» регулирует отношения, связанные с обработкой персональных данных, если их обработка позволяет осуществлять в соответствии с заданным алгоритмом поиск персональных данных, зафиксированных на материальном носителе и содержащихся в картотеках или иных систематизированных собраниях персональных данных, и (или) доступ к таким персональным данным (часть 1 статьи 1). Следовательно, действие этого Закона не распространяется на отношения по собиранию, проверке, хранению сведений в процессе возбуждения, расследования и рассмотрения уголовных дел и сам по себе он не может ограничивать права участников уголовного процесса и заявителей о преступлениях на ознакомление с материалами уголовных дел и проверок сообщений о преступлениях.

Конституционный Суд Российской Федерации также указал, что в тех случаях, когда конституционные нормы позволяют законодателю установить ограничения закрепляемых ими прав, он не может использовать способы регулирования, которые посягали бы на само существо того или иного права, ставили бы его реализацию в зависимость от решения правоприменителя, допуская тем самым произвол органов власти и должностных лиц, и исключали бы его судебную защиту.

Одной из проблем обеспечения прав потерпевших является своевременность установления их процессуального статуса. В соответствии с действующим законодательством потерпевшим признается лицо, в отношении которого следователем выносится постановление о признании потерпевшим. Формально только с этого момента потерпевший как самостоятельная фигура уголовного судопроизводства вступает в процесс и наделяется процессуальными правами.

Однако срок принятия постановления о признании потерпевшим законом не установлен. В силу этого пострадавший от преступления зачастую признается потерпевшим только на завершающей стадии досудебного производства. До тех же пор, пока его не признают потерпевшим, он рассматривается в качестве заявителя. Это, в свою очередь, ведет к нарушению права пострадавшего на получение информации о ходе и результатах предварительного расследования, на предоставление предметов и документов, подтверждающих его заявление о преступлении и т.д.

Рассматривая проблему защиты прав участников уголовного судопроизводства в условиях отсутствия процессуального решения, определяющего их статус, Конституционный Суд Российской Федерации сформулировал правовую позицию о том, что при обеспечении процессуальных гарантий (а не только конституционных прав) лицам, чьи права и законные интересы затрагиваются в ходе уголовного судопроизводства, необходимо исходить не только из формального наделения их соответствующим процессуальным статусом, но и, прежде всего, из сущностных признаков, характеризующих их фактическое положение.

Определением от 18 января 2005 года № 131-О данная позиция была распространена и на потерпевшего. Предоставление процессуальных гарантий потерпевшему также должно быть связано не с формальным, а с наличием определенных сущностных признаков, характеризующих фактическое положение этого лица как нуждающегося в обеспечении соответствующих прав.

Данная правовая позиция ориентирует правоприменительные органы на то, чтобы процессуальные права граждан не ограничивались под какими-либо формальными предлогами, что обеспечивает реализацию положений Конституции Российской Федерации, признающих человека, его права и свободы, высшей ценностью.

В сфере уголовного судопроизводства закрепленные в Конституции Российской Федерации право обращаться лично и направлять обращения в государственные органы, право защищать свои права и свободы всеми не запрещенными законом способами, а также право на судебную защиту и на доступ к правосудию конкретизируются положениями уголовно-процессуального закона, который наделяет заявителя комплексом прав, реализуемых в связи с поданным им заявлением о преступлении, в том числе прямо закрепляет право обжаловать решение, принятое по результатам рассмотрения сообщения о преступлении.

Поскольку нормы УПК Российской Федерации не обязывали следователя и орган дознания принимать решение по заявлению лица, пострадавшего в результате умышленного причинения вреда здоровью, (ст.115 УК РФ) или побоев (ст.116 УК РФ), Конституционный Суд вынес решение в защиту прав потерпевших по уголовным делам частного обвинения, когда виновное лицо не было известно, признав не соответствующими Конституции Российской Федерации оспариваемые нормы закона, как не обеспечивающие судебную защиту прав потерпевших . На основе данного решения законодателем внесены необходимые поправки в Уголовно-процессуальный кодекс.

Учитывая, что действующим уголовно-процессуальным законодательством потерпевший поста&#1