Крупным планом

Обозреватель Радио Свобода попросил советника Конституционного суда Владимира Овчинского прокомментировать президентские поправки в Уголовный кодекс, которые, как было объявлено, приведут к его либераизации. Однако выяснилось, что позиция генерал-майора милиции в отставке, доктора юридических наук Овчинского по этому вопросу привела к его отставке с должности советника КС. Интервью с бывшим советником Конституционного суда Владимиром Овчинским публикует сайт радиостанции.

— Вы больше не  советник Конституционного суда Российской Федерации. Почему, что произошло?

— Я послал заявление Валерию Дмитриевичу Зорькину, в котором попросил, чтобы меня уволили по собственному желанию с занимаемой должности в связи с рядом последних событий.

— Что за события?

— Это связано с той критикой, которую я позволили себе в том числе  в отношении поправок в Уголовный кодекс, о которых вы со мной хотели поговорить,  В связи с этим возник и более общий вопрос  — о рамках возможной критики законопроектов, нормативных актов, решений руководства страны, руководства ведомств, правительственных решений, решений законодательных органов, Госдумы со стороны лиц, которые находятся на государственной службе.

—  Ваше экспертное заключение кому-то не понравилось?

— Не просто не понравилось…  Но для начала скажу, что до сих пор в мои функции входило постоянное участие в различного рода обсуждениях, круглых столах, парламентских слушаниях,  экспертных дискуссиях по оценке законопроектов, проектов решений правительства, проектов ведомственных решений. В последнее время я как советник КС был приписан к представительству Конституционного суда в Москве. И если раньше я принимал активное участие в подготовке проектов решений самого суда, то в последнее время функции изменились, и большую часть времени я занимался  именно тем, что изучал ситуацию вокруг подготовки законодательных актов. И в этом был смысл договоренностей между мною и председателем  Конституционного суда Валерием Дмитриевичем Зорькиным, таковы были его пожелания.

— То есть, это входило в круг ваших должностных обязанностей?

— Да. Хотя, конечно, нет такой инструкции, где бы все это было прописано, нет  четкого регламента, чем я должен или не должен заниматься.  Была такая установка, и  она мною четко выполнялась. И я довольно жестко критиковал некоторые вещи, гораздо более жестко, чем в той ситуации, на которой мы сейчас остановимся более подробно.

— Свидетелями того, что вы жестко критиковали некоторые законотворческие новации, были не только  слушатели Радио Свобода, но и несколько десятков миллионов телезрителей. Ваши выступления в эфире федеральных телеканалов давно стали регулярными.

— Я критиковал не только законодательные, но и организационные решения. Особенно жесткой критике я подвергал организационные решения в ходе так называемой реформы МВД.

— Что же случилось на этот раз?

— Ко мне обратились, как это часто бывает, представители Общественной палаты с просьбой выступить экспертом по законопроекту, связанному с либерализацией Уголовного кодекса. Тем более что я раньше по этой теме не раз выступал. Напомню, что такие проекты циркулировали в течение ряда последних лет, они выходили из недр Министерства юстиции и Госдумы, Главного правового управления президента. И это все довольно активно обсуждалось, в том числе и с моим участием.

И вот появился очередной проект…

Скажу сразу, что я не противник самой идеи гуманизации УК.
Я не придерживаюсь жесткой линии, я никогда не говорил, что всех надо сажать и всё ужесточать… Но у меня уже давно вызвал удивление ряд позиций, причем основополагающих., которые были в последнее время внесены в УК.

— О чем речь?

— Первое, что вызывает протест: теперь человек, совершивший преступление средней тяжести или даже тяжелое, может получить условно-досрочное освобождение. Такого нет нигде в мире!

Второе. По 68 составам преступлений минимальный срок снижен до 2 месяцев лишения свободы. Я был бы не против, если бы речь шла о  малозначительных преступлениях. Но это не так! В число преступлений, по которым срок снижен, вошли такие, как нанесение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть. Но во всем мире это называется убийством. Это часто хуже, чем убийство. Убийство может быть спонтанным: возникла драка, полуаффективное состояние, конфликт, ударил табуреткой — смерть. Но умышленные тяжкие телесные повреждения, тяжкий вред здоровью, повлекший смерть, всегда считались более изощренным преступлением. Предствьте, бандиты поймали человека, отрезали ему пальцы, нос, уши, вспороли живот и оставить его умирать. А пртом заявили: «Мы просто хотели попугать, мы не хотели его смерти». Теперь таких лиц можно фактически освобождать от реального срока, они могут получать до 2 месяцев лишения свободы. Такое могли написать только правовые дегенераты!

До двух месяцев лишения свободы теперь могут получать и лица, совершившие разбой, даже групповой, а таккже квалифицированные кражи. То есть фактически создается рай для уголовного элемента.

Ответсвенность за это несет Госдума и  те, кто разрабатывал эти законопроекты — Министерство юстиции, ГПУ президента. Все, кто создает предпосылки для новой криминальной революции. Это вызвает протест. И не только у меня. Еще десятки  ученых, юристов, эксперты Общественной палаты, эксперты Государственной Думы, Правовое управление Думы, Комитет по Конституционному законодательству, Правовое управление Совета Федерации, — все вынесли категорически отрицательные заключения по этому законопроекту. Но эти заключения были выброшены  в мусорное ведро, законопроекты протащили через Совет Думы, проштамповали, проголосовали, как обычно… Но на этом «либерализация» УК не закончилась. Как мне стало известно от представителей Общественной палаты, готовится очередная серия поправок. Суть новаций — декриминализация товарной контрабанды.

— Что это означает на практике?

— Это означает, к примеру, что эшелоны с китайским контрабандным ширпотребом, поставка паленой водки или фальсифицированных лекарств — больше не преступления, а административные правонарушения. Кто это может лоббировать? Во всем мире товарная контрабанда, а не только контрабанда оружия или наркотиков, является тяжким преступлением. Она входит в разряд деяний, которые относятся к организованной преступности. Эта категория прсуплений подпадает под Конвенцию ООН против организованной преступности, которую Россия, кстати, ратифицировала.

Лоббисты, которые пробивают это, думаю, заинтересованы в том, чтобы были закрыты дела, которые до сих пор ведутся в Следственном комитете, в Следственном управлении ФСБ, в подразделениях дознания Федеральной таможенной службы, в Следственном департаменте Министерства внутренних дел. Это дела на многомиллиардные суммы. Как только это будут приняты эти поправки, все будет закрыто. Поэтому — уверен — с этим надо разбираться всерьез. Считал бы даже, что нужно проводить расследование в рамках уголовного дела, чтобы выяснить, кто включил такие поправки в законопроект по гуманизации УК.

Так вот, я выступил против этих нововведений. По просьбе главного редактора журнала «Однако»  я написал на основании экспертных заключений статью, где сформулировал свою позицию. Вышла публикация в журнале, позже на ту же тему я дал интервью сайту «Свободная пресса».

— Кому-то это не понравилось? Кому именно?

— Мне позвонил Валерий Дмитриевич Зорькин и сказал, что моими оценками крайне недовольна госпожа Брычева, руководитель Государственного правового управления президента. Причем ее претензии заключались в том, что мне в принципе стало известно о готовящихся поправках. Я, якобы, чуть ли не нарушил какое-то секретное делопроизводство. Это же бред сумасшедшего! Какой может быть режим конфиденциальности относительно законодательных актов? Закон о полиции, никому, в принципе, не нужный, который ни на что не влияет, мы год обсуждали всенародно, а поправки в Уголовный кодекс, от которых зависят судьбы миллионов людей, никем не обсуждаются…

— Брычева потребовала вашего увольнения?

— После того, как Валерий Дмитриевич поговорил с Брычевой,  был звонок от главы президентской администрации Сергея Нарышкина (это я говорю со слов Зорькина), который сказал, что я нарушил  Федеральный закон о государственной гражданской службе в Российской Федерации. В нем — сказал Нарышкин — есть статья 17-я, которая называется «Запреты, связанные с гражданской службой», и пункт, который звучит следующим образом: «Запрещено государственному служащему допускать публичные высказывания, суждения и оценки, в том числе, о деятельности государственных органов, их руководителей, включая решения вышестоящего государственного органа либо государственного органа, в котором гражданский служащий замещает должность гражданской службы, если это не входит в его должностные обязанности». Если ты это положение нарушил, то ты должен быть уволен. Сама формулировка этого закона, на мой взгляд, ужасающая. Запрещено, допустим, говорить: «Как я счастлив, что вышел такой закон, который расширяет мои права!» А уж если ты сказал «хотелось бы, чтобы этот закон был пожестче», тебя вообще надо увольнять. Это что такое?  Для кого такой закон о государственной гражданской службе — для современного общества или для покорного стада?

— И именно на основании этой нормы Сергей Нарышкин потребовал вашего увольнения?

— Он, как я понимаю, ничего не требовал, просто сказал, что я нарушил закон. И Валерий Дмитриевич передал мне суть их беседы. Я никогда бы не предавал огласке частный разговор с председателем КС. Но в данном случае — убежден — речь идет об общественной проблеме. Я спросил у Зорькина: «А что, вы считаете, это не входит в мои должностные обязанности?» В ответ на это я услышал, что вызываю недовольство не только Нарышкина, но и  целого ряда судей Конституционного суда! Им тоже не нравится, что советник Конституционного суда посмел критиковать некий законопроект.

Я не стал ждать момента, когда мне впрямую скажут: «Мы вас должны уволить». Я сказал, что в этой ситуации подаю заявление и ухожу по собственному желанию. Потому что в такой обстановке я работать не хочу. Я не хочу работать с такими судьями, я не хочу работать с таким председателем Конституционного суда, который не мог ответить господину Нарышкину, что в мои функциональные обязанности критика законопроектов входит.

— Ваш случай похож на увольнение судьи Конституционного суда Кононова?

— Это разные истории. Я не судья Конституционного суда. В своих интервью господин Кононов подверг сомнениям принятые решения Конституционного суда. Он в недопустимой форме высказался в отношении руководителей страны. И ему его коллеги-судьи на пленуме Конституционного суда выразили недоверие.

Нельзя сравнивать меня, юриста-эксперта, и конституционного судью. В Конституционном суде работают советники совершенно разных убеждений, разных правовых позиций. Допустим, с Тамарой Георгиевной Морщаковой мы придерживаемся несхожих  идеологических взглядов, у нас несовпадающие  концептуальные подходы, но я всегда &#10

Владимир Семенович Овчинский — генерал-майор милиции в отставке, доктор юридических наук, криминолог, начальник Российского бюро Интерпола (1997-1999)  уволен 11 марта с должности советника Председателя Конституционного суда РФ. Поводом для освобождения Владимира Овчинского от должности стала жесткая последовательная позиция в отношении проводимой реформы либерализации наказания. 9 марта в журнале «Однако» он опубликовал статью «Уголовное цунами», в которой профессионально обосновал все недостатки проводимой реформы. После выхода статьи Владимир Семенович был уволен.

«Сопротивление» публикует полный текст сатьи Владимира Овчинского.

Уголовное цунами

Госдума приняла поправки в Уголовный кодекс, в соответствии с которыми упраздняется нижний предел санкций в виде лишения свободы по 68 составам преступлений, в том числе по тяжким и особо тяжким преступлениям. Проект закона «О внесении поправок в Уголовный кодекс РФ» не был вынесен на всенародное обсуждение, хотя его последствия могут затронуть всех и каждого.

Модернизация уголовной политики в России — широко разрекламированный, едва ли не главный проект Дмитрия Медведева. Изначально этот проект назывался «гуманизацией» и предполагал смягчение санкций и более широкое применение альтернативных видов наказания, особенно по тем статьям, которые называются экономическими. Планировалось смягчение ответственности за ряд незначительных преступлений, а также перевод некоторых преступлений из уголовных в разряд административных правонарушений. Одна из главных целей реформы уголовно-исполнительной системы — сокращение общей численности осужденных.

Общество отнеслось с пониманием к этим инициативам. Все знают, что у нас много заказных дел и наказание за преступления, которые не связаны с причинением ущерба здоровью или жизни, часто бывает неадекватным. Все знают, что наши тюрьмы переполнены, что условия в них близки к садистским, что в них нередко оказываются совершенно не те люди, которые должен там сидеть. Однако на стадии реализации проекта начали возникать довольно странные метаморфозы.

Во-первых, Министерство юстиции открыто объявило о том, что их задача — именно разгрузка тюрем. Они хотят выпустить как можно больше народу, чтобы оставшимся было комфортно отбывать срок. То есть в тюрьмах должно остаться определенное, по их мнению, адекватное количество заключенных, которым в таком случае можно будет обеспечить человеческие условия существования.

Дальше происходит следующее: от имени президента Российской Федерации поступает блок поправок. Как правило, когда поправки исходят от первого лица, они не подвергаются анализу. Но никакого публичного или экспертного обсуждения этих поправок до того, как они поступили к Дмитрию Анатольевичу, не было. То есть граждане страны просто были поставлены перед фактом, что документ уже принят в первом чтении и что это серьезный шаг вперед на пути к либерализации уголовного законодательства в области экономических преступлений.

При внимательном чтении документа вместо экономических преступлений там обнаружились статьи, связанные с нанесением тяжких телесных повреждений, грабежом, разбоем, нанесением побоев, повлекших смерть, и даже с укрывательством информации о преступлениях. На практике это означает, могут не подвергнуться лишению свободы лица, осужденные за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, угрозу убийством, изъятие органов или тканей человека, находящегося в беспомощном состоянии, незаконное помещение в психиатрический стационар и т.п. В этом же списке снижение ответственности за укрывательство преступлений. Получается, что опасные и особо опасные преступники и рецидивисты будут находиться на свободе, подвергаясь абсолютному минимуму наказаний.

Решать задачи минимизации числа осужденных посредством элементарного сокращения санкций по меньшей мере наивно, поскольку размер того или иного наказания на число осужденных не влияет. Сокращение численности «тюремного населения» возможно лишь при оптимизации криминальной обстановки и сокращении объемов фактической преступности и никак иначе.

Авторы законопроекта «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации» пишут, что за основу для «модернизации» взяты самые массовые статьи — те, по которым проходит большинство граждан, попадающих за решетку. Но это явно не экономические статьи. Статистика Верховного суда показывает, что с 2004 по 2009 год ничтожное количество людей получило серьезные сроки за тяжелейшие преступления — разбой, совершенный группой лиц, телесные повреждения, повлекшие смерть.

Мы написали массу писем во все фракции, руководителям обеих палат и в профильные комитеты. Правовое направление Госдумы тоже было в ужасе оттого, что вместо экономических в документах оказались «убойные» статьи. Никто не выступает против оптимизации уголовной политики. Но почему коррекции подвергаются статьи, касающиеся преступлений против личности?!

Надо сказать, что первую попытку отменить верхний предел по тяжким преступлениям Минюст предпринял еще два года назад. Теперь решили отменить нижний. Следующим шагом Минюста, по всей видимости, станет перелопачивание всего УК и УПК. У нас есть данные, что в недрах министерства готовятся документы, цель которых выпустить на свободу как можно больше заключенных и, желательно, не посадить новых.

Проект также допускает возможность сохранения условной меры наказания при совершении условно осужденным в течение испытательного срока нового умышленного преступления средней тяжести, к числу которых относятся кражи, мошенничества, умышленные причинения средней тяжести вреда здоровью, грабежи, вымогательства, угоны транспортных средств и другие наиболее распространенные преступления. Это значит, что если человек, совершивший преступление и получивший за это условный срок (домашний арест, подписка о не выезде), снова идет на преступление, тюрьма ему все равно не грозит. У него что, три попытки? Во всем мире, если ты нарушаешь правила домашнего ареста, ты наказываешься по своей статье еще более жестко.

Более того, сейчас стоит задача облегчить условно-досрочное освобождение.

Во всем мире разговор об УДО начинается с вопроса о том, компенсировал ли заключенный нанесенный им ущерб. Сделал ли он такую попытку или хотя бы стремится загладить свою вину. У нас заключенные освобождены от необходимости возмещать ущерб. Они кушают, играют в пинг-понг, ставят спектакли — все за счет государства. Если они и выплачивают компенсацию, то сначала должны отдать все в счет государства за свое содержание, и потом, если что-то останется, заплатить тому, кого они изуродовали.

Попытка общественности внести поправки, учитывающие права жертвы преступления, провалилась. Какова реакция на поручение президента, которое он дал по этому поводу 8 мая 2009 года, неизвестно. Но по реакции Минюста понятно, что чиновники ведомства не считают, что у потерпевших есть какие-то права и что их надо каким-то образом соблюдать. Объясняя свою позицию по проблемам жертв преступлений, чиновники выдвигают два невежественных, если не сказать ложных, тезиса. Первый — о том, что обеспечение конституционных прав потерпевших — это ужесточение наказания и увеличение количества тюремного населения, о размере которого они так пекутся. Второй тезис — что мировая практика компенсаций жертвам тяжких преступлений приведет к разорению бюджета страны.

В прошлом году я разговаривала по поводу законопроекта с министром юстиции г-ном Коноваловым и задала вопрос: считает ли он адекватным правосудие, которое работает в системе «государство — преступник», не учитывая того, что оно должно обслуживать в первую очередь заявителя. Система современного международного правосудия считает своей главной задачей не столько наказание преступника, сколько восстановление прав жертвы. Это позволяет снижать социальное напряжение в обществе, демонстрировать заботу государства о законопослушном гражданине. Я получила от министра гневную отповедь: наша главная задача — разгрузить тюрьмы.

Законы о том, чтобы быстро вытряхнуть заключенных из тюрем, принимаются непродуманно, галопом. Понятно, что поручения президента надо исполнять. Но есть два документа, которые должны быть приняты до того, как кого-то выпускать из тюрьмы. Это программы ресоциализации и надзора за освободившимися осужденными. Почему освобожденные часто совершают повторные преступления? Потому что у них нет ни кола, ни двора, ни денег, ни работы. Они обречены на то, чтобы через полгода снова оказаться в тюрьме. Но эти полгода — это наша жизнь, наше здоровье, до которых господам гуманизаторам нет никакого дела.

Получить УДО и сейчас легче легкого. Есть три критерия выхода по УДО. Первое — надо отсидеть половину срока. Второе — изобразить раскаяние. И третье — не иметь нареканий со стороны тюремного начальства. И все. Ни социальная опасность, ни компенсация нанесенного ущерба не оценивается. Заключенный отсидел полсрока за счет государства, пустил слезу… и его выпустили. Но Федеральная служба исполнения наказаний дошла до такого извращения, степень изощренности которого нам еще предстоит оценить.

Недавно на РЕН ТВ стартовала удивительная программа «Приговор», заявленная как совместный проект с ФСИН. У нас много на телевидении программ, имитирующих суд — «Суд идет», «Федеральный судья» и пр. Профессиональные судьи говорят, что такие передачи формируют у граждан ложное представление о правосудии, что эти программы вредны. Но то, что выпустил ФСИН совместно с РЕН ТВ — просто шедевр.

В студии двенадцать присяжных — «Большое жюри» — пересматривают уголовные дела, по которым отбывают наказание осужденные. Ведущий программы беседует в колонии с заключенными, у которых есть право подать прошение об УДО. Затем в студии присяжные, из которых шестеро — слесари и сантехники, а еще шестеро — режиссеры и дирижеры, известные журналисты, пытаются понять, раскаялся ли осужденный, не опасен ли он больше для общества и достоин ли УДО. Перед съемкой присяжным дают справочку, листа на три, о материалах дела. Дальше они с этой справочкой, за 45 минут, принимают решение. В первой передаче они рассматривали дело товарища, который убил своего годовалого ребенка.

Что тут сказать? Во-первых, это девальвация суда присяжных. Работа присяжных — тяжелый многомесячный труд. Человек, прежде чем проголосовать, месяцами ежедневно изучает дело, слушает, смотрит, сомневается, обсуждает. Это никак не делается за 45 минут по справке из трех листов. Я говорила с коллегой, которая принимала участие в этой передаче.

Программа записывается вперед на несколько эфиров. Она записывалась в восьмой передаче, все семь предыдущих приговоров были оправдательными. Каких же осужденных ФСИН предлагает в эту передачу? Там нет несчастных женщин, которые зарезали мужа ножом, за то, что он ее истязал или бил ее ребенка. Там наркокурьеры, убийцы детей… А решение программы «Приговор» будет направленно в суд в порядке поддержки просьбы о выходе на условно-досрочное освобождение. Учитывая, что эту программу соорудил ФСИН, это будет весомое мнение, едва ли не решающее.

Это приговор всем нам. Нас ждет не просто холодное лето 53-го года, а, может быть, даже что-нибудь и почище.

Многие эксперты подтвердят, что любые социальные волнения революционного толка на 90% осуществляют профессиональные криминальные круги.

Единственная задача, которую ставит перед собой эта публика, — массовый выход на свободу под видом гуманизации правосудия уголовников по средним и тяжким статьям. Грядет криминальная революция.

Уголовное законодательство Российской Федерации должно развиваться в рамках либерализации, считает глава комитета Госдумы по конституционному законодательству Владимир Плигин. «Двигаясь в этом направлении, мы не должны игнорировать вопросы жизни и здоровья людей, вопросы преступности, связанной с физическим насилием против граждан, — уверен депутат. — Нужно прежде всего помнить о защите общества от преступных посягательств!»

Владимир Плигин, председатель комитета Госдумы по конституционному законодательству:

Уголовное законодательство Российской Федерации должно развиваться в рамках либерализации. На это направлена инициатива президента. Изменения предполагают уменьшение нижних пределов санкций по отдельным уголовным статьям. Я полагаю, что Уголовный кодекс Российской Федерации нужно проанализировать и соотнести с Кодексом РФ об административных правонарушениях. Целый ряд статей, которые в настоящее время определяются как уголовные и влекут уголовное наказание, могут быть включены при определенных условиях в Кодекс РФ об административных правонарушениях и подразумевать соответствующие санкции. Это становится возможно в связи с тем, что штрафы, которые назначаются в рамках Кодекса РФ об административных правонарушениях, являются существенными и в целом ряде случаев превышают штрафы, которые назначаются в соответствии со статьями Уголовного кодекса.

Вместе с тем, я полагаю, что, двигаясь в этом направлении, мы не должны игнорировать вопросы жизни и здоровья людей, вопросы преступности, связанной с физическим насилием против граждан. Мы должны крайне осторожно подходить к корректировке санкций по преступлениям, связанным с физическим насилием, включая, например, разбой, грабеж и пр. Более того, я полагаю, что в целом ряде случаев необходимо тщательно проанализировать складывающуюся в настоящее время практику и, возможно, скорректировать законодательство применительно к статьям, связанным с физическим насилием. Особенно это касается убийств с отягчающими обстоятельствами. Вполне возможно, стоит выделить отдельные дополнительные составы преступления и следить, чтобы наказание было адекватно тяжести данных составов.

Нам необходимо внимательно изучить, какие наказания получают люди, которые совершили повторные насильственные действия, повлекшие вред здоровью или потерю жизни. Мировая практика в таких случаях предусматривает применение жестких мер. В большинстве стран лица, совершающие повторные деяния в столь чувствительной области как защита жизни и здоровья людей, получают крайне длительные сроки лишения свободы, которые исчисляются десятками лет, или даже пожизненное наказание. Я думаю, мы такую работу проделаем вместе с представителями Общественной палаты, с представителями общественности и посмотрим, какие предложения в этой области могут быть сделаны.

Перед нами не стоит задача разгрузки тюрем. В данной ситуации нужно прежде всего помнить о защите общества от преступных посягательств. В то же время мы должны исходить из того, что в целом ряде случаев, как говорят специалисты, большой круг лиц отбывают наказание за преступления малой тяжести или не тяжкие преступления. По оценкам специалистов, число таких заключенных достигло 300 тыс. человек.

Что касается облегчения условно-досрочного освобождения, то все дело в том, что каждый раз применительно к каждому составу преступления это должен быть отдельный разговор. И очень важно учитывать все особенности личности, в отношении которой применяются данные меры. Мы должны добиться того, чтобы во всех этих случаях, освобождались лица, наказанные за преступления, которые не представляют значительной общественной опасности. А ведь часто наказания назначаются формально с учетом требований Уголовного кодекса. Поэтому и возникла инициатива уменьшения нижних пределов наказания. В этих случаях действительно возможно ставить вопрос об освобождении данных лиц от реального лишения свободы.

Вне зависимости от оценки общественной опасности и необходимости защиты интересов общества разгрузку тюрем вряд ли стоит рассматривать как самостоятельную задачу — вне проблемы общественной безопасности. Можно, не пренебрегая интересами общества, сделать так, чтобы лица, которые могут быть исправлены без назначения реального наказания, его не отбывали. А число такого рода лиц, по оценкам специалистов, очень велико.

журнал «Однако»

Государственные субсидии на общую сумму один миллиард рублей в этом году в России получат шесть некоммерческих организаций, которые участвуют в развитии институтов гражданского общества, говорится в распоряжение президента РФ, опубликованном в субботу на сайте Кремля.

Согласно распоряжению, подписанному 2 марта, субсидии предназначены для проведения конкурсов и выделения по их результатам грантов другим некоммерческим неправительственным организациям для реализации социально значимых проектов.

Самые большие дотации получат Фонд подготовки кадрового резерва «Государственный клуб», который поддерживает молодежные инициативы, проекты молодежных движений и организаций (280 миллионов рублей) и Общероссийский общественный фонд «Национальный благотворительный фонд», который занимается поддержкой и соцобслуживанием малоимущих и социально незащищенных категорий граждан, охраной здоровья населения и окружающей среды (240 миллионов рублей).

Автономная некоммерческая организация «Институт общественного проектирования», которая проводит социсследования и мониторинг состояния гражданского общества, получит 60 миллионов рублей.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

24 и 25 февраля в Неделю «В поддержку прав жертв преступлений» специалисты «Сопротивления», сотрудники Следственного Комитета РФ, Министерства внутренних дел РФ, Генеральной прокуратуры РФ работали на «горячей» телефонной линии, отвечая на вопросы граждан России. В течение двух дней на связи с населением находилось 12 юристов. В первый день ее работы поступило порядка 300 звонков. Во второй более 400. Всего за два дня работы «горячей» линии было принято и обработано 714 звонков граждан. 

Самые распространенные обращения:

1) Мошенничество (с землей, с недвижимостью, телефонные мошенничества)
2) ДТП — потерпевшие не могут привлечь к ответственности виновного.
3) По сравнению с прошлым годом увеличилось кол-во обращений от граждан в отношении которых преступления совершили сотрудники милиции.

Наибольшее количество обращений поступило из регионов:

1) Москва
2) Краснодарский край
3) Московская область
4) Ростовская область
5) Башкортостан
6) Свердловская область
7) Тульская область

Примечания:

В этом году на «горячей линии» наблюдался  всплеск сообщений о преступлениях, связанных с мошенничеством по телефону. По сравнению с двумя предыдущими годами значительно увеличилось количество обращений по отъему у населения земельных паев. Наиболее остро эта проблема стоит в Краснодарском крае.

По сравнению с прошлым годом увеличилось количество жалоб на органы судебной власти. Так же возросло количество жалоб на сотрудников милиции и прокуратуры. Практически все потерпевшие отмечают бездействие и незаконные действия правоохранительных органов, а также надзорных инстанций. Жалобы связаны с необоснованными постановлениями об отказе в возбуждении уголовного дела (милиция).

Значительное количество жалоб, направляемых в прокуратуру, не рассматривается по существу и, как правило, направляется в тот государственный орган, действие или бездействие которого обжалуется.

Никаких позитивных изменений в работе правоохранительных органов, исходя из обращений поступивших на «горячую линию», не замечено.

Несмотря на столь негативную статистику нельзя не отметить повышения правовой грамотности населения. Это связано с необходимостью постоянно контролировать, а зачастую и дублировать работу правоохранительных органов.

Правозащитное движение «Сопротивление» выражает благодарность руководству Следственного Комитета РФ, Министерства внутренних дел РФ, Генеральной прокуратуры РФ за тесное и эффективное взаимодействие, а так же всем специалистам ведомств, участвовавших в работе «горячей» линии.

27 февраля 2011 года, в неделю о Страшном Суде, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл совершил великое освящение храма в честь иконы Божией Матери «Утоли моя печали» в Марьине и Божественную литургию в новоосвященном храме.

На богослужении присутствовали члены движения в поддержку пострадавших от преступных деяний. За Божественной литургией возносилось особое прошение «о братиях и сестрах наших, от преступных деяний невинно пострадавших, и о еже даровати им утешение, здравие и спасение».

В слове после Литургии Предстоятель напомнил, что в течение недели в России проходит акция в защиту прав людей, ставших жертвами преступлений, и поделился мыслями о причинах угрожающего роста преступности в наши дни.

«Мы живем в то время, когда само понятие правды подвергается опасной эрозии. Сегодня широко распространено мнение «сколько людей, столько и правд»Это опасное, губительное заблуждение, потому что существует только одна правда — правда Божия; а если человеческая правда с этой правдой не совпадает, то это уже не правда, а ложь», — подчеркнул Святейший Патриарх Кирилл.

По словам Его Святейшества, на правде Божией «основывается нравственное начало человека, на нравственном начале основывается как древнее, так и современное законодательство; и если помрачается Божия правда и разрушается нравственная природа человека, то общество погружается в хаос, где царят преступность и противление человеческому закону».

«Сегодня преступность в странах, которые образуют удел Русской Православной Церкви, представляет огромную опасность для самого бытия этих стран и живущих в них народов. И, быть может, в первую очередь это относится к нам, к России, — с тревогой отметил Святейший Патриарх Кирилл. — Как много людей страдает от преступников, от уличных хулиганов, от организованных преступных групп, как много жертв терроризма и других преступных деяний! Все это является свидетельством духовного неблагополучия, отступления людей от Божией правды».

«Мы должны ясно понимать, что борьба с преступностью есть, в первую очередь, духовное делание, молитва, воспитание детей, воспитание самих себя в Божией правде, — заявил Предстоятель Русской Церкви. — Только через этот духовный импульс и можно воспитать общество в уважении к закону, в добропорядочности, в способности мирно устраивать свою жизнь».

«Мы сегодня совершили особое прошение во время Литургии, тем самым солидаризируясь духовно с жертвами преступлений, — сказал в заключение Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл. — Будем молиться, чтобы Господь помог всем, кто попал в эти тяжкие обстоятельства, избавиться от их последствий. Но более всего мы будем молиться о том, чтобы преступность отступила, чтобы наш народ мог жить мирно и спокойно, подчиняя себя, в первую очередь, суду Божиему, а значит, и суду своей совести, а через это исполняя и человеческие законы».

Пресс-служба Патриарха Московского и всея Руси

Во всем мире 22 февраля отмечается международный день защиты жертв преступлений. В России, для того, чтобы рассказать о проблемах потерпевших одного дня недостаточно. Ежегодно, правозащитное движение «Сопротивление» при поддержке общественных организаций и органов государственной власти проводит Неделю «В поддержку прав жертв преступлений». Целый ряд мероприятий, организованных в рамках акции, направлен на привлечение к данной теме внимания общества и государства. Впрочем, одного внимания к проблеме недостаточно. В течение двух дней на базе «Сопротивления» работала телефонная «горячая линия» по поддержке потерпевших. Обращения граждан рассматривали представители МВД, Следственного комитета РФ, Генеральной прокуратуры РФ, юристы организации.

Закон «О потерпевших от преступлений»

Равнодушие к положению потерпевших в России — порок власти и общества. Каждый седьмой житель нашей страны подвергался преступным посягательствам. Государственную помощь и общественную моральную поддержку получают единицы из многомиллионной армии жертв преступлений. Правоприменительная практика свидетельствует о том, что меры государственной защиты потерпевших и свидетелей применяются достаточно редко, особенно те, которые требуют значительных затрат и усилий.

2010 год стал переломным для правоохранительной системы России. Причем, вряд ли этот перелом можно охарактеризовать качественным улучшением ее работы. Расследование жестоких преступлений банды Цапка в станице Кущевская Краснодарского края показало, что гражданам брошен новый чудовищный циничный вызов в лице криминального конгломерата бандитов, представителей правоохранительных органов и органов власти. Сращивание преступности и чиновничества не оставляет шанса гражданину на безопасность и справедливое правосудие в своей стране. Очевидно, что правоохранительные органы решают внутрисистемные задачи. Жертвы преступлений в России, остаются униженными и оскорбленными, оставляя за собой последнее нелегализованное право — право на самосуд. 

«В России правами пользуется сильный, — считает журналист, ведущий телепередачи «Однако» Михаил Леонтьев. — У него рука сильнее и кошелек туже. Если государство не вступается за потерпевшего, то с неизбежностью преступление повторяется».

И, действительно, преступник мотивирован и агрессивен. Его защищает целый свод законов и подзаконных актов Уголовного и Уголовно-процессуального кодексов. Человек, ставший жертвой преступления психологически и физически подавлен. Его игнорируют в милиции и использует следствие. И в суд потерпевший приходит один, потому что адвокат предусмотрен для насильника, а не для его жертвы.

Очевидно, что защита потерпевших должна опираться на четкую недвусмысленную законодательную базу. Следственным комитетом РФ, Общественной палатой РФ, правозащитным движением «Сопротивление» разработан Проект закона «О потерпевших от преступлений». 21 февраля в рамках Недели «В поддержку жертв преступлений» Член Общественной палаты РФ, лидер правозащитного движения «Сопротивление» Ольга Костина, председатель Синодального отдела по взаимодействию Церкви и общества Всеволод Чаплин и старший инспектор главного организационно-инспекторского управления СК РФ Анастасия Подноскова провели брифинг, на котором представили законопроект широкой общественности.

Закон «О потерпевших от преступлений» устанавливает права, обязанности и ответственность потерпевших от преступлений, определяет принципы защиты и восстановления их нарушенных прав, свобод или законных интересов. Одним из существенных достижений закона является предложение о создании национального компенсационного фонда, который позволил бы государству компенсировать вред, который нанес потерпевшему преступник.

«Закон носит «каркасный» вид, — отметила Ольга Костина. — Он обязательно будет изменяться и дополняться, однако факт того, что он есть уже в таком виде — это большой прогресс для современного российского законодательства».

Российские парламентарии уже успели познакомиться с положениями закона. Первый заместитель Председателя Комитета Государственной думы РФ по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству Владимир Груздев поддерживает его принятие.

«Закон должен более четко прописывать процессуальные права потерпевшего, — считает депутат. — У дознавателей, следователей нет четких инструкций. Например, когда, в какой момент он должен признать потерпевшего потерпевшим. Признание человека потерпевшим дает ему определенные процессуальные права. Более того, эти права необходимо расширить для того, чтобы потерпевший имел право знакомиться с процессуальными документами, мог вносить ходатайства, обжаловать те или иные действия следователей».

«Защита потерпевших должна быть комплексом мер, — уверена Первый заместитель председателя Комитета Государственной Думы РФ по вопросам семьи, женщин и детей Наталья Карпович. — Это совместная работа исполнительной и законодательной власти. Нам нужна электронная база, нужны центры поддержки. Они должны работать, как на реабилитацию жертв преступлений, так и на предотвращение преступлений. К сожалению, сегодня человек получает помощь только тогда, когда уже произошло преступление. И получает он ее в лучшем случае на отдельных этапах следствия».

Систему государственной защиты необходимо совершенствовать

Принятие закона «О потерпевших от преступлений» должно изменить принципиальное отношение правоохранительных и судебных органов к потерпевшим. Очевидно, что качественное правоприменение закона возможно только под максимально пристальным общественным контролем. А с правоприменением, как известно, в России всегда были проблемы. Одна из них — реализация закона о государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства. 21 февраля слушания на эту тему прошли в Общественной палате РФ в рамках Недели «В поддержку жертв преступлений».

Закон гарантирует потерпевшему или свидетелю защиту государства, если существует угроза безопасности его жизни или здоровья. На практике же реализуются отдельные положения закона, в 90% случаев, связанных с личной охраной. Такие формы защиты, как переселение на другое место жительства, замена документов, изменение внешности, изменение места работы (службы) или учебы применяются фрагментарно. И причина не в том, что эти меры защиты не востребованы. В России есть закон, но отсутствует правовая база, определяющая порядок выдачи защищаемому лицу полного пакета новых документов и легального внесения новых данных во все информационные базы соответствующих ведомств. Переселение на другое место жительства требует решения вопросов, связанных с имущественными, долговыми и кредитными обязательствами защищаемого лица. Порядок финансирование программы переселения до сих пор документально не утвержден Министерством финансов. Что характерно, деньги у государства есть. В 2010 году на обеспечение мер госзащиты было выделено 127 млн. рублей. Вот только 100 млн. рублей вернулись обратно в казну.

«Закон должен регламентировать перечень и характер уголовных дел, по которым осуществляется защита, — считает и.о. начальника Управления по обеспечению лиц, подлежащих государственной защите МВД России Виталий Белинский. — Ее должен получать тот, кто в ней, действительно, нуждается. На практике очень часто госзащитой пользуются предприниматели для решения своих коммерческих задач».

Участники слушаний обсудили возможные изменения в законодательстве и практике применения закона.

Краснодарские станичники вновь жалуются на бездействие местной власти

Уже доброй традицией в Неделю «В поддержку прав жертв преступлений» становится сотрудничество правоохранительных органов и юристов «Сопротивления». 24 и 25 февраля специалисты «Сопротивления», сотрудники Следственного Комитета РФ, Министерства внутренних дел РФ с 10.00 до 20.00 по телефону отвечали на вопросы граждан России. В течение двух дней на связи с населением находилось 12 юристов.

«Горячая линия» проводилась уже в третий раз. В первый день ее работы поступило порядка 300 звонков.

«По сравнению с прошлым годом увеличился процент «профильных» звонков, т.е. по делам связанным, с уголовным производством, — отмечает старший юрист правозащитного движения «Сопротивление» Александр Кошкин. — Хотелось бы отметить, что все звонки, вне зависимости от характера обращений, зафиксированы и гражданам оказаны консультации. Целый ряд дел мы берем под особый контроль!».

География обращений не меняется. Это Москва и Московская область, Свердловская область, Приморский край. Работа «горячей линии», помимо оказания конкретной адресной помощи, позволяет отследить ключевые проблемы в регионе.

«В Краснодарском крае, например, широко распространен отъем земельных паев, — отмечает Александр Кошкин. — Используются изощренные мошеннические схемы. Люди даже не знают, что у них забрали пай. Много случаев, когда в судебных документах стоят подписи людей уже несколько лет назад умерших. Люди обжалуют такие судебные решения, пишут в прокуратуру, вышестоящие судебные инстанции — все, как об стенку. Умер человек или не умер, краснодарских судей не волнует».  

Весьма значительную часть обращений составили жалобы на сотрудников правоохранительных органов и судебных структур.

«Звонки поступают практически непрерывно, — поделился старший инспектор Управления по приему граждан и документационному обеспечению Следственного комитета РФ Юрий Козин. — В основном обращения связаны с ненадлежащим расследованием уголовных дел сотрудниками органов внутренних дел и непринятием мер в органах прокуратуры. Граждане сообщают и о нарушениях федерального законодательства. По каждому обращению будут приняты конкретные меры. Я считаю, что работа подобной «горячей линии» дает более полную картину о нарушении и несоблюдении законов в стране».

 

Член Общественной палаты РФ, Председатель Правления правозащитного движения «Сопротивление» Ольга Костина в обращении к Председателю Правительства РФ Владимиру Путину просит взять на контроль ситуацию с правами жертв преступлений, содействовать качественному изменению положения в сфере защиты прав потерпевших в России, а так же поддержать инициативу принятия Закона о потерпевших.

Председателю Правительства РФ Путину Владимиру Владировичу

Уважаемый Владимир Владимирович!

22 февраля — Международный день поддержки жертв преступлений. Традиционно эта дата используется международной общественностью для обсуждения положения граждан, ставших потерпевшими от преступлений, и выражения солидарности с ними. К сожалению, ситуация с правами потерпевших в Российской Федерации не просто неудовлетворительна, а плачевна. Быть жертвой преступления в России стыдно и опасно. И если граждане эмоционально и сочувственно относятся к потерпевшим, то государственная машина не только зачастую демонстрирует им презрение, но и способна добить пострадавшего, рискнувшего обратиться к правосудию за помощью.

В задачах отечественного правосудия потерпевший как объект приложения усилий не значится. У обвиняемых и преступников значительно больше процессуальных прав, чем у тех, против кого они действуют. Результат очевиден: привыкшая работать без заявителей и свидетелей правоохранительная система не способна выполнять качественно свою работу.

Ежегодно из 23 млн. сообщений о правонарушениях регистрируется лишь 3 млн. Между тем, согласно социологическим исследованиям, каждый 7 гражданин России подвергается преступным нападениям. Более 60 процентов граждан предпочитают не сообщать о преступлениях в органы правосудия. А ведь именно с заявления жертвы начинается отсчет работы системы по предотвращению преступных деяний и отправлению правосудия.

52 статья Конституции Российской Федерации, которая декларирует доступ к правосудию и компенсацию со стороны государства причиненного жертве вреда, не работает полностью. У большинства потерпевших даже по тяжким преступлениям нет доступа к получению бесплатной квалифицированной юридической помощи. А что до компенсации причиненного вреда — здесь государство зорко оберегает имущественные права осужденных преступников, в том числе позволяя им выходить по условно-досрочному освобождению, вообще не учитывая необходимость компенсировать жертве причиненный вред. Особенно циничным является тот факт, что среди потерпевших от тяжких преступлений есть и дети.

Все вышеперечисленное девальвирует саму идею правосудия для законопослушных граждан. В последние годы наблюдается рост дерзких тяжких преступлений наряду с демонстрацией публичного протеста граждан против качества российского правосудия. Степень недоверия к правоохранительной системе и готовность к самосуду в российском обществе нарастает, создавая опасный социальный фон.

Текущая реформа уголовной политики — поправки в законодательство, направленные на либерализацию Уголовного кодекса Российской Федерации — также проходит без учета положения жертв преступлений. Все это вызывает недоумение и профессиональное неприятие у экспертного сообщества.

Ни одно государство не может гарантировать своим гражданам абсолютную безопасность. Но оно может и обязано гарантировать пострадавшему от преступления гражданину быструю и качественную помощь во время отправления правосудия и последующей реабилитации. Специальные законы о правах жертв преступлений приняты в большинстве стран Европы и даже у наших соседей по СНГ. И только Российская Федерация продолжает оставаться островом бессмысленного правосудия, в идею которого не заложена обязательность восстановления попранного преступлением права. Сегодняшнее российское правосудие, по сути, предлагает гражданину в качестве компенсации за причиненный ему физический, психологический и материальный вред лишь степень расправы над преступником.

Десятилетиями существует мировая практика поддержки прав потерпевших, которая включает в себя не только исполнение профильного закона, но также стимулирование благотворительных программ, создание сети неправительственных организаций, оказывающих консультации. В этих общественных организациях работают, в том числе, и отставные сотрудники правоохранительных органов. На сегодняшний день в Российской Федерации не существует ничего из вышеперечисленного.

Общественная палата РФ совместно со Следственным комитетом Российской Федерации разработала проект федерального закона «О потерпевших от преступлений», разработана также Концепция создания и учреждения в РФ Национального компенсационного фонда, который предусматривает механизмы компенсации причиненного ущерба жертвам тяжких и особо тяжких насильственных преступлений. Есть еще одно основание к созданию системы по защите прав потерпевших. В результате реформы МВД России пятая часть личного состава будет сокращена. Можно быть уверенными, что значительное число этих профессионалов может стать прекрасным кадровым резервом для создания сетевой неправительственной организации с указанной тематикой.

Уважаемый Владимир Владимирович! Обращаемся к Вам как к Председателю Правительства РФ с просьбой взять на контроль ситуацию с правами жертв преступлений и содействовать качественному изменению положения в сфере защиты прав потерпевших в нашей стране.

Мы также просим Вас как лидера партии «Единая Россия» совместно с депутатским корпусом поддержать инициативу принятия Федерального Закона «О потерпевших от преступлений» с последующей доработкой имеющегося проекта документа.

С уважением, Председатель правления МПОО «Сопротивление»,
Член Общественной палаты РФ
О.Н.Костина

Правозащитное движение «Сопротивление» публикует отчет о своей деятельности с момента образования в декабре 2005 года. По словам Председателя Правления движения Ольги Костиной, изначально планировалось составить пятилетний отчет, в котором бы рассказывалось только о том, чего нам удалось достичь за эти годы. Однако, после некоторых обсуждений и раздумий, мы решили, что этот отчет должен стать и ретроспективой того, что мы сделали или хотели сделать, и обзором направлений и перспектив нашей будущей работы. Отчет должен стать и определенной программой действий. Это наш первый вклад в составление национального плана по борьбе с преступностью.

ОБРАЩЕНИЕ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ПРАВЛЕНИЯ

Нам 5 лет. Почти все граждане России, рожденные в СССР, помнят, что в Советском Союзе централизованное планирование экономики осуществлялось посредством составления пятилетних планов развития народного хозяйства СССР или пятилеток, при этом советская концепция центрального планирования оказалась настолько удачной, что ей подражали даже некоторые капиталистические страны. И всё же, 5 лет — много это или мало? В экономическом прогнозировании 5 лет — это рубеж между среднесрочным и долгосрочным прогнозом, в жизни некоммерческой правозащитной организации в России 5 лет активной работы — это не только доказательство востребованности ее услуг, но также важное подтверждение тому, что 5 лет назад, обсуждая цели, задачи и направления развития организации, ее учредители, одним из которых являюсь и я, сделали правильный выбор.

Принимая решение выпустить пятилетний отчет, мы планировали написать в нем только о том, чего нам удалось достичь за эти годы. Однако, после некоторых обсуждений и раздумий, мы решили, что этот отчет должен стать и ретроспективой того, что мы сделали или хотели сделать, и обзором направлений и перспектив нашей будущей работы.

Скажу без ложной скромности — за прошедшие 5 лет мы достигли многого, и за это я хочу сказать большое спасибо моим соратникам и соучредителям, моим коллегам из «Сопротивления», специалистам партнерских неправительственных некоммерческих организаций, сотрудникам правоохранительных органов, экспертам и правозащитникам из других стран, а также многим другим, помогавшим нам делами и советами. Я счастлива, что каждый день меня окружают неравнодушные люди, энтузиасты своего дела, с максимальной отдачей работающие на одну общую цель — сделать нашу страну более безопасной и комфортной для всех, кто в ней живет. Но есть и ложка дёгтя — достичь нам удалось далеко не всего. Многое из того, что казалось реальным и было намечено на первую пятилетку, преобразовалось в планы на будущее с привкусом несбыточной мечты. Главное, однако, осталось неизменным — нас стало больше, и мы стали сплоченнее, а значит мы еще на несколько шагов продвинулись на пути к воплощению в жизнь девиза нашей организации — преступность остановит наша солидарность!

В первом абзаце я неслучайно упомянула планирование — борьба с преступностью и криминализацией без конкретного планирования представляется мне бессмысленной. В октябре 2010 года я обратилась к Президенту России Дмитрию Медведеву с открытым письмом, в котором предложила создать национальный план по борьбе с преступностью, в рамках которого необходимо разработать концепцию уголовной политики государства. В своих Посланиях Федеральному Собранию и других публичных выступлениях Дмитрий Медведев неоднократно заявлял о необходимости реформирования уголовного и уголовно-процессуального законодательства, как в направлении гуманизации и либерализации, так и в направлении усиления ответственности за некоторые виды преступлений, в том числе — за преступления против детей. Полностью поддерживая Президента в его стремлении к гармонизации законов, я всё же хочу заметить, что одним переписыванием законов ситуацию с преступностью в стране уже не переломить.

Одна из основных сложностей этой ситуации состоит в том, что сегодня мы имеем дело с очень застарелой проблемой. Осень 2010 года наглядно показала, что уровень пронизанности общества криминалом достиг небывалых высот. Причина, по которой, говоря о проблеме, я выбираю слово «пронизанность», а не «криминализация» в том, что мы не становимся преступниками, но преступников среди нас становится всё больше, а их вовлеченность в различные процессы, протекающие в стране, — политические, экономические, социальные, — становится всё глубже. Растет не только количество преступлений, но также их дерзость и то, что можно назвать только одним словом, — отмороженность. Причины этого не только и не столько в несовершенстве законов. Главная причина творящегося беспредела — коррупция и, как следствие, безнаказанность. Какой смысл разрабатывать и вводить новые альтернативные виды наказаний или пересматривать сроки лишения свободы для тех, кто, скорее всего, никогда не предстанет перед судом?

Что мешает многим европейским и американским гражданам мусорить на тротуарах, превышать скорость во время управления автомобилем, расхищать денежные средства и имущество, доступ к которым предусматривает их профессиональная деятельность, вымогать взятки и совершать многие другие правонарушения? Особый менталитет? Высокий уровень морали, нравственности и личной ответственности? Развитое правосознание? Не желая умалять достоинства граждан других стран, скажу: вероятно, всё это, плюс главное — юридическая ответственность, точнее, один из ее наиболее весомых принципов — принцип неотвратимости, дающий правонарушителю уверенность в том, что его правонарушение не останется нераскрытым и повлечет за собой наказание со стороны государства. Именно принцип неотвратимости является основным условием эффективности юридической ответственности и, в целом, уголовной политики государства, а значит и главным инструментом предупреждения преступности.

Что же необходимо предпринять, чтобы заложенная в нашем законодательстве юридическая ответственность начала «работать» по своему назначению — на предупреждение совершения правонарушений и охрану общественного порядка, т.е. на сокращение преступности? Очевидно, что хотя тотальное усиление юридической ответственности, понимаемое как усиление правовых санкций, и не является разумным направлением реформ, ослабление юридической ответственности путем либерализации законодательства, понимаемой как частичная декриминализация уголовных преступлений, также не приведет к желаемому исходу. Между тем события, происходящие в стране, показывают, что переписывание законов по принципу «туда добавим, оттуда уберем» уже давно перешагнуло свой предел полезности.

Несмотря на то, что разработка национального плана по борьбе с преступностью — вопрос пока властью нерешенный, уже сейчас можно утверждать следующее: только комплексный и структурированный подход к проблеме, а также точный расчет механизмов воздействия и последствий их применения могут привести к появлению в нашей стране не просто «красивого», но реально работающего законодательства. Объект пересмотра тоже комплексный — законодательство, правоприменительная практика и принципы работы правоохранительных органов, условия доступа граждан к правосудию, система социальной поддержки и многое другое. Сложность и новизна задачи требуют нахождения принципиально нового подхода. Полагаю, что к участию в разработке, а также к последующему обсуждению национального плана по борьбе с преступностью необходимо привлечь гражданское сообщество в лице экспертов, представителей профильных государственных и неправительственных организаций, и других заинтересованных лиц. Преступность — не проблема действующего руководства или политического режима, преступность — это проблема всего общества, а значит и решать её надо сообща.

Этот отчет — наш первый вклад в составление национального плана по борьбе с преступностью.

Ольга Костина
Председатель Правления правозащитного движения «Сопротивление»
 
ВВЕДЕНИЕ

Ежегодно юристы и психологи правозащитного движения «Сопротивление» проводят тысячи консультаций по вопросам, связанным с содействием в расследовании уголовных дел, оформлением документов, разъяснением законодательной базы, психологической оценкой и коррекцией. В процессе консультирования специалисты «Сопротивления» собирают и анализируют информацию о сложностях и проблемах, с которыми сталкиваются граждане, обратившиеся за помощью, при этом собранная информация не пропадает, тихо оседая в компьютерных базах данных, а используется для составления обзорных аналитических материалов и разработки предложений по улучшению правового положения граждан России, ставших жертвами преступности.

За время существования правозащитного движения «Сопротивление» количество телефонных обращений граждан увеличилось с 3 000 обращений, поступивших за 2006 год — первый год нашей работы, до 11 000 звонков в 2010 году, а количество очных консультаций за этот период выросло с 900 до 3500. Подсчитав общее количество граждан, которые обратились к нам за помощью за всё время работы организации, мы изумились — оказалось, что за 5 лет работы специалисты «Сопротивления» помогли более 60 000 человек! За знанием и опытом, полученными нами за эти годы, стоят реальные судьбы, реальные трагедии, реальные удачи, и мы верим, что наш опыт, являющийся аккумуляцией опыта многих людей — потерпевших, свидетелей, обвиняемых, их родственников, — поможет увидеть и исправить некоторые недостатки законодательства и правоприменительной практики, и, таким образом, сыграет позитивную роль в построении правового государства в Российской Федерации.

В этом отчете мы решили собрать некоторую часть аналитики и законодательных предложений, подготовленных правозащитным движением «Сопротивление» в период с 2006 по 2010 год. Мы надеемся, что эти материалы могут оказаться полезными в работе над очень важной для нас задачей, которая, как мы надеемся, в ближайшее время станет важным направлением работы и для представителей государственной власти, — разработкой концепции национального плана по борьбе с преступностью.

Часть материалов, размещенных в нескольких разделах, представляющих основные направления работы нашей организации, была опубликована, а предложения, содержащиеся в них, полностью или частично реализованы. Другая часть материалов — это идеи и разработки, которые нам пока не удалось публично озвучить или воплотить в жизнь. Многое из того, что было написано в первые годы работы нашей организации, было впоследствии переосмыслено и переписано, но и эти материалы, по нашему мнению, могут оказаться полезными, ведь создание национального плана по борьбе с преступностью и разработка концепции уголовной политики Российской Федерации потребуют детального осмысления причин происходящего и поиска новых подходов, а новые подходы иногда вырастают и из хорошо забытых или ранее отвергнутых старых. Мы надеемся, что аналитические материалы, приведенные в отчете, помогут по-новому взглянуть на различные проблемы, затронутые в каждо&#